Страница 25 из 31
Она схватила добычу, вцепилась в неё и сжала до боли, выплёскивая в грубость всё своё вожделение и всю страсть, а потом зачем-то одела ему свои трусы на голову.
Парень почувствовал, как его вылизывают. Мокрый язык скользил от низа живота до груди.
Девушка обслюнявила и покусала оба его соска, добралась до шеи и присосалась к ней словно вампирка, заставляя Диму извиваться и вздрагивать под собой от щекотного удовольствия. И вот она уже наваливается сверху и впивается в его губы страстным поцелуем.
Молодой человек ощутил напряжённым членом тёплые капельки, падающие сверху словно дождик, и густыми струйками, медленно стекающие вниз по стволу. Затем головки коснулось что-то бархатно-нежное и горячее. Девушка вздрогнула и отстранилась, прекратив целоваться, а левая рука её устремилась вниз, нащупывая неожиданную находку.
Наткнувшись на член, она крепко сжала его и томно улыбнулась, а потом её пальчики стали скользить по стволу, размазывая смазку и наслаждаясь его твёрдостью.
Медленно и неуверенно будто девственница (а скорее всего ей она и была) Нишикиномия наклонила член к своему лону и осторожно стала водить его головкой по своим губкам и клитору. Глаза её восторженно распахнулись, а потом прикрылись в блаженстве и Анна стала откровенно кайфовать,
раскрашивая Диминым членом рельеф своей киски словно увлечённая художница. Она всё сильнее заводила себя, обильно истекая смазкой, а потом, страстно рыкнув, одним резким ударом бёдер наделась своим влагалищем на член, поглотив его полностью. Девушка вскрикнула и взметнулась вверх, поднимаясь в позу наездницы. Всё тело её тряслось и вздрагивало от удовольствия.
Дима подумал сперва, что Анна испытала боль из-за дефлорации. Но какое там! Она кайфовала. Да и откуда у "духовного восхождения" могла взяться девственная плева, пусть даже и занималась она сексом в первый раз. Во-первых, не была она женщиной в полном смысле этого слова, а во-вторых, не было и сексом то, чем они вдвоём занимались. Скорее всего, энергетическая надстройка, которую парень создал с помощью своей духовной силы, готовилась к вытягиванию его праны. Планировался банальный энергетический процесс, которому извращённое воображение молодого человека придало форму сексуальной игры. По сути, тот был двойным извращенцем и даже тройным, поскольку занимался сексом едва ли не с самим собой, ну или с каким-то элементом своей энергетики, которому придал женскую форму, да ещё и научил над собой доминировать.
Но это действие не воспринималось парнем, как изощрённая форма мастурбации. Он даже в мыслях такое не держал. Дима чувствовал индивидуальность своей помощницы, которая с продолжительностью их отношений прогрессировала всё больше и больше. Уже сейчас он видел перед собой живое самодостаточное существо, которое, кстати, весьма искренне наслаждалось тем, что делала со своим хозяином и с удовольствием поддерживала ту форму сотрудничества, которую он ей предложил.
И вот теперь эта самая девушка открывала для себя новые грани ощущений. Она балдела, она чувствовала в себе член, сжимала его своим влагалищем, давила им на разные свои стеночки, и на лице её разгоралась самая искренняя увлечённость. Потом она стала двигать бёдрами, и глаза её расширились ещё больше, в них разгорался восторг. Она поняла, она прониклась осознанием, что такое секс, и она его полюбила. И теперь Нишикиномия собиралась насладиться им в полной мере. Насладиться со всей силой и страстностью своего характера. Она напоминала сейчас набравшую мощь стихию, которую невозможно было остановить.
С каждым движением Анна становилась увереннее и агрессивнее. Её фрикции превращались в своеобразный танец, включающий в себя всё более сложные и виртуозные фигуры. Девушка повышала своё мастерство, прямо на глазах. Она словно поняла язык движений и теперь увлечённо складывала буквы в слова, а слова в предложения, да не в случайный набор звуков, а в осмысленную речь. Более того в её исполнении эта проза постепенно превращалась в стихи, а из стихов в песню, возносящую удовольствие парня на запредельную высоту, вынуждая его полностью отрешиться от своих мыслей и целиком отдаться во власть этой волшебницы.
В конце концов, Дима испытал просто взрывной всплеск счастья. Это было именно счастье, а не кайф, какое-то душевное удовольствие, а не физическое. И переживая это волшебное чувство, накатывающее восхитительными волнами, парень ощущал, как буквально выплёскивает его в свою помощницу, которая, открыв рот в беззвучном крике, сотрясалась всем телом от блаженства.