Страница 39 из 60
На подходе к Вильно, догоняя Наполеона с его немногочисленной оставшейся армией, Кутузов продолжал вдохновлять, что вот-вот и будет победа. Да и сами военные видели, что будет. Хоть и присоединял Наполеон на своём пути французские дивизии, которые действовали на иных направлениях, солдаты были уже недееспособные, потерявшие оружие. А сильные морозы, которые будто мстили, ударили с такой силой, что окончательно истребляли ослабленных голодом французов.
Не получилось у Наполеона собраться с силами в Вильно, и бегство французов продолжилось к Неману, откуда он летом вторгся в Россию, а там, покинув погибающую армию, Наполеон отправился в Париж, чтобы набрать новых солдат, но всё было напрасно. Практически уничтоженная его «Великая Армия» не имела больше никаких шансов ни то что на победу, но и на возобновление боя.
Только приблизились русские к Вильне, побежали из города чиновники, поставленные французами. Чем ближе, тем больше врагов убегало. Однако каждый русский солдат плакал в душе о тех потерях, которые пришлось понести. Дорогой ценой был куплен сей побег врага. И лишь Кутузов продолжал вдохновлять словами, что следует пощадить оставшиеся русские войска, а не преследовать неприятеля, что Наполеона лучше оставить для англичан, а России он больше не опасен.
Только вошли в Вильно, стало известно, что прибывший туда накануне Император Александр пожаловал Кутузову титул «князя Смоленского», и теперь его титул полностью звучал так: «Светлейший князь Голенищев-Кутузов-Смоленский». Начались встречи солдат друг с другом, встречи генералов. Все обнимались, радовались одержанной победе и плакали о погибших.
На следующий же день всех офицеров, которые участвовали в последнем походе, собрали во дворце. Кутузов устроил там бал по случаю дня рождения Императора и в честь победы, которая от этой даты, от 12 декабря, была одержана ровно через полгода после вторжения французов в Россию. Это было подлинное военное торжество!
Вечером город был прекрасно иллюминирован. Употребили все те украшения, какие использовались для празднеств Наполеона. Ликование да радость были всеобщими.
Перед самым началом бала были принесены, как трофеи, два неприятельских знамени и положены к стопам государя, когда тот входил в зал. Его лицо казалось неизъяснимо кротким, озарённым великою славою. Здесь же он и наградил Кутузова орденом Святого Георгия первой степени.
-Вы спасли не одну Россию! - обнимал Император Кутузова. - Вы спасли Европу!
После этого государь выдал план быть защитником угнетённых западных народов. Все были в восторге от происходящего. Танцевали да пили за здоровье императора. Всё казалось теперь будет налаживаться, пусть даже придётся для начала очищать землю от мёртвых да строить новые условия жизни.
Оставаясь пить среди друзей да беседовать с офицерами, Данило слушал их рассказы, а когда появился вопрос о том, как происходил их поход, он ответил:
-Обширные да дремучие леса приходилось проходить, порой рубить сосны да прокладывать дорогу. Нужды различного рода терпели, как моровая язва, что похитила множество солдат.
-А одежда? Ужас! - добавил Серж. - Все три рубахи, что были, все уже неспособны к ношению, а прочего белья уж нет да и жалованья давно не получено.
-А нам пришлось награбленные сокровища бросать, - махнул рукой офицер подле, и Данило кивнул:
-Увы, деньги потеряли свою ценность.
-Осторожно по городу здесь следует гулять, коль соберётесь, - предупреждающе сказал другой. - Говорят, свирепствует тиф и прочие болезни.
-Песню! - вдруг раздались возгласы вокруг, и друзья повели Данилу вперёд, прося под всеобщие аплодисменты исполнить песню для души, в честь победы.
Много песен разных просили, но когда произнесли одно название и стали все соглашаться, что желают услышать именно неё, Данило поклонился государю и взял гитару:
Вдали там бор, трясясь, синеет,
Катится гул его в полях,
Катится – и едва уж млеет
На отдаленнейших горах.
Напрасно светлый шар сребристый
Стремится выскользнуть из туч;
Дождливы облака и мглисты
Глотают каждый кроткий луч.
А здесь!.. Все чувства цепенеют –
То стынет кровь, то вдруг кипит.
Глаза раскрыться в тьме не смеют,
Везде, на всем могилы вид.
Не призраки ль одни витают
Среди руин теперь в глуши?
Не ваши ль тени здесь блуждают,
О человечества бичи!
Не вы ль дрожащими стопами
Скитаетесь в вечерний час,
Звуча железными цепями,
Что Тартар возложил на вас?
Не ваши ль песни сокрушенны
В разностенящих голосах,
Мешаясь с свистом бурь смятенным,
Наводят трепет в сих местах?
Конец ознакомительного фрагмента.*
* - из «Развалины», А. П. Беницкий.