Страница 101 из 130
«Слишком быстро все случилось. Действовал кто-то свой. Кто-то, кто знал, что я договорился о поединке с Рэвеном, леди Эмори собирается в гости к даме Аино, а обеты придают сил». Так, кажется, сказал Раинер в утро, когда похитили Эмори?
Если кто-то мог смотреть моими глазами и слышать моими ушами… тогда он знал, в какой момент принцесса окажется без присмотра, посреди разрушенных заклинаний. Совершенно беззащитная. И если этот кто-то был достаточно силен, чтобы телепортировать сопротивляющуюся целительницу с Ирейи на Тангарру, а потом еще и укрыть ее от поисковых заклятий… вряд ли это было намного сложнее, чем телепортировать двух человек на Тангарру с Хеллы.
А заодно профессор Айвенна вполне мог присмотреть прекрасную добычу для мерзавцев, готовых платить за живой товар, чтобы получить одаренных детей в свою семью. И выкрасть с Ирейи еще и Ясмайн с ее неповторимыми пиромантскими талантами.
Но если сестренку можно было вырубить сонным заклинанием, то с целительницей-принцессой этот номер не прошел бы. Сонные чары строились по аналогии с магической анестезией, и леди Эмори наверняка бы легко от них освободилась – просто потому, что досконально знала, как они работают. К тому же и принцессу, и Ясмайн нужно было лишить возможности колдовать – а блокираторы у похитителей оказались всего одни, выкраденные для Ее Высочества. А поскольку Эмори нужно было еще и постоянно укрывать от поисковых заклинаний, логичнее всего было бы разделить пленниц.
Ясмайн – в защитный круг, не пропускающий ничего и никого, не упомянутого в литании. Леди Эмори – в дом епископа, где никто, кроме него самого, не стал бы петь литании, способные разрушить защиту от магического поиска…
А потом туда притащился Раинер – и чертыхнулся.
Полагаю, такого препятствия на пути к успеху работорговцы представить не могли.
- Оберон сказал, что епископ Арман был одарен, - словно прочитав мои мысли, сообщил Раинер. – Но его некому было обучить классической магии, и, вероятно, он пошел в храм, чтобы хоть как-то совладать с собой и не угодить на костер. В молодости он был одним из самых успешных поющих дружинников, - он коротко усмехнулся. – И одним из немногих, кто ушел из храмовой дружины на повышение, а не из-за нарушения обетов. Наверное, мы бы никогда о нем не узнали, если бы епископ не повстречал бокора, научившего его паре фокусов.
- А фокусы, должно быть, дались ему на удивление легко, - хмыкнула я. – Несколько десятков зомби-крыс – и готово, принцип освоен. Одаренным всегда проще, нежели тем, кто вынужден соблюдать все ритуалы от и до, чтобы добиться результата. Самые успешные травницы и ведьмы – тоже одаренные. Одаренный бокор, должно быть, быстро заткнул за пояс своего учителя – а потом испугался, что тот может проболтаться о его маленьком секрете.
- И отправил его на костер, сотворив нахцерера в мертвецкой, - с кислым видом кивнул Раинер. – Оберон тоже выдвинул эту версию. Рэвен его поддержал. Они предполагают, что Тегиль Айвенна заметил, что у епископа необычные способности, и шантажом вовлек его в схему похищений. Хелльского профессора магии все-таки значительно труднее сжечь, чем обыкновенного бокора… - он замолчал, и я протянула ему руку.
Раинер тут же переплел пальцы с моими, едва заметно усмехаясь. Я сочувственно улыбнулась в ответ.
С мыслью, что тот, кого ты считал примером, кто был сильнее и опытнее тебя, вдруг оказался предателем, мерзавцем и трусом, чертовски тяжело смириться. Но Раинер, по крайней мере, не ушел в глухое отрицание – а это уже дорогого стоило.
Может быть, он и правда здесь приживется? Останется со мной?..
Если, конечно, будет с кем оставаться…
- Эйви? Что за несчастная физиономия? – спросил знакомый голос.
Я подняла взгляд от наших с Раинером рук, и моя физиономия, подозреваю, стала несчастнее некуда. Потому как в дверях стояла Юнити с обязательной сумкой-холодильником.
И следующим вопросом, который она собиралась задать, несомненно, было что-нибудь в духе: «Что за несчастный парень и когда свадьба?»
А Раинер, наивная душа, еще понял, в какой переплет попал, и обернулся к дверям – со своей фирменной улыбкой и внимательным-внимательным взглядом, за который мне немедленно захотелось ему вломить.
Но Юнити на моей памяти оказалась первой, кто не купился на эту уловку. Вместо того, чтобы немедленно проникнуться ответной симпатией, сестрица нахмурилась и выпрямила плечи. В ее позе чувствовалась скрытая агрессия и твердое намерение навалять по первое число любому, кто сунется слишком близко, - будто у волчицы, защищающей детенышей.
Кажется, Юнити уже назначила виновного в моей несчастной физиономии, и его нужно было срочно спасать.
- Моя физиономия, что хочу, то и делаю, - проворчала я, отвлекая сестер от храмовника. – Ты же помнишь брата Раинера?