Страница 41 из 118
Погода разительно меняется - моросящий дождь уничтожает и без того упавшее настроение. Лес, преображающийся в солнечную погоду, расцветая насыщенными цветами, сейчас давит серостью и угрюмостью. Забиться бы подальше в угол и грустить, тосковать, плакать...
За всю дорогу оборотень не роняет ни слова, но жар согревает на расстоянии, близость даёт чувство защищенности и покоя. Почему с такое происходит только, когда Варгр близко? Издевка природы?
О, ещё какая…
Бъёрн рядом, вот только пышет гневом и плюётся ядом. Многое придётся ему рассказать – рано или поздно. Конечно, первое лучше, но молчать долго не получится, ведь подвергать Варгра большей опасности, чем уже - просто неприлично. Он должен решить, нужно ли ему столько чужих проблем? Проще сидеть в закостенелом мирке – в Кренсберге, погрязая в однообразии будней, чем ожидать расшифровки от Марешей и колесить по миру, ища то, не зная, что. Рисковать собой, семьёй…
Вон, как грубил, когда заявился. Варгр ненавидит, презирает. К тому же намекает на абсурд – связь с Драгором! Как вообще смеет такое предполагать? Ни разу не давала повода. Видимо, он как всегда не услышал, что говорила ему перед отъездом: «Помни, я твоя навсегда, чтобы ни случилось».
Эх, клятва улетела в пустоту.
Катя раздосадовано отворачивается, глядя на мелькающую тёмную полосу леса.
Это и понятно, оборотня интересовало тело, а она ему душу обнажила. Лишнее, да и звучало глупо. Решено! Приедут в дом Драгора на границе с Россией, там и расскажет то, что касается Варгра, а потом со спокойной душой уедет. Он сам говорил, что у оборотней с ламиями, как таковой, нет вражды. Вот и не стоит развязывать…
***
Катя распахивает заспанные глаза от резкого толчка. Перед глазами фокусируется очертание сурового леса. Приехали. Деревянный дом с мансардой. Прямоугольные окна зашторены. Массивная дверь с замком. Крытое крыльцо с невысокой лестницей. Вокруг цементный сток. Ничего себе! Перевалочный пункт… Как ещё стоит? В России бы давно уже по дощечкам разобрали - в хозяйстве всё пригодится. А тут к нему вроде и не приближались. Однозначно, есть плюсы в жизни за границей.
Мурашки недружной толпой несутся по телу – недобрый знак. Катя бросает взгляд на Варгра. Бъёрн облокотившись на руль, рассматривает из-под прищура чёрных глаз. Ни злости, ни ненависти, но вопросы, так и витают - сгущаясь, холодя кровь и давя неподъёмностью. Ой, мамочки! Сейчас пытать будет! В горле пересыхает, подкатывает тошнота. Выходцева нервно дёргает ручку, дверца открывается. Шумно втянув свежего воздуха, спрыгивает на землю - тишину леса нарушает шорох листьев под ногами. Зябко… Складывает руки на груди и медленно бредёт к дому.
Лучше держаться подальше от Варгра. Пока…
Прохлада играет на руку, остужает разыгравшееся воображение, успокаивает бешеный ритм мыслей. Плохая идея остаться наедине с оборотнем. Как долго выдержит его гнетущее молчание, задумчивый вид и гипнотический взгляд? Ладно, вид и взгляд – отвернулась и, вроде, всё отлично. Плевать на подкашивающиеся ноги, сильно бьющее сердце и вечную нехватку кислорода в компании оборотня: чаще выходить на улицу - вот решение проблемы. И даже всё равно до убийственного молчания, а вот как справиться с нескончаемым потоком вопросов, начни она рассказ… Пошло всё лесом! Просто слинять, пока Варгра не будет рядом. Так проще, меньше оправдываться, а что важнее, нет соблазна прижаться к его груди и поплакать о горькой судьбинушке.
Позади хлопает дверца машины, приближаются тяжёлые шуршащие шаги. Варгр обгоняет, держа сумку и рюкзак, перекинутый через плечо. Остановившись, выуживает из кармана золотистый ключ. Недолго поковырявшись, открывает.
***
В доме холодно и пусто. Выходцева морщится - запах сырости вызывает новый приступ тошноты.
С этим нужно что-то делать - желудок всё чаще подводит. Как только спазмы проходят, Катя идёт вглубь. Почти вся мебель из дерева, кроме дивана и кресла, окружающих стол напротив камина с металлическими резными решетками. Сервант с керамической и стеклянной посудой, рядом пара книжных шкафов, заставленных книгами и журналами. Всё покрыто слоем пыли, в углах свисают хлопья паутины. Чтобы привести в порядок зал нужно время – значит, потом. Взяв оставленный Варгром на столе пакет с продуктами, Катя направляется на кухню.
Война – войной, а кушать по расписанию!
Из зала еле слышно потрескивает огонь, вскоре расползается тепло – Варгр растапливает камин.
Ура! Промерзлость дома ознобом даёт о себе знать. Самочувствие ухудшается – мучают постоянные головокружительные приступы тошноты и холодные приливы, пробегающие по телу. Сейчас ночь. В журнале вычитала, что токсикоз при беременности в основном происходит утром. Хм, видимо, опять срывает номинацию «мисс исключительность».
Подавляя новый приступ рвоты, Выходцева на миг прикрывает глаза. Гадость! Даже, казалось бы, в таком пустяке и то не везёт, ведь там ещё было написано, что не у всех – кого-то природа пожалела. Катя расстроено открывает духовку. Оттуда летит божественный аромат – мясо готово, покрыто золотистой корочкой.
После такой картины появляются силы, просыпается аппетит. Ради детей можно пережить все невзгоды и неприятности. Главное, не суетиться и не делать очередных глупостей.