Из сумрака веков

– Да… - машинально слетает с губ, только Дориан отрывается от неё. Как он смог сломать барьеры её сознания?.. Мысли испаряются - взгляд ламии мучительно долго изучает. Трепет охватывает, будоража кровь. Убийственные губы вновь приближаются. Ингерер не в силах отказаться, закрывает глаза. Да! Она хочет... Поцелуй, ещё один… Такой же упоительный и живой, показывающий всю силу нечеловеческого вожделения. От собственно стона по коже бегут мурашки, внутри разливается нестерпимый жар – Дориан искусно добивается желаемого. Подлый соблазнитель, но как горяч в похоти. Значит, всё же ламии могут жаждать… и не только крови!..

Рёв байка выдёргивает из мира жгучих чувств. Разочарование смешивается со злостью, ведь прерваться приходится на самом интересном месте. Рука дерзкого ламии бесцеремонно сжимает грудь, а другая блуждает по оголённому бедру.

Очнувшись от гипноза, Нол влепляет кровососу звонкую пощечину и возвращается на место, одёргивая подол юбки:

- Наглец! – наигранно негодует, смотря вдаль – на трассе виднеется приближающаяся чёрная точка. - А что, если расскажу всё Варгру? Ты хоть знаешь, что я его…

- …невеста, - обрывает холодно Дориан. Ингерер машинально оглядывается. Мареш криво усмехается: - Мне всё равно, как и тебе. Я это понял, когда твоё тело отозвалось на мои ласки; когда ответила со страстью, которую я ещё не встречал. Сейчас зверь будет ругаться, но я жду тебя. Даже не надо звонить, только подумай обо мне. Я с тобой, – Мареш значимо склоняется – Нойли невольно прикрывает глаза, вновь мечтая о жадных губах, но они нежно касаются виска. - Вот здесь! - Шёпот заставляет прижаться к ламии крепче, ища обжигающий объятий: - Я засел там, и теперь не уйду, пока не прогонишь… - Резко отстраняется, оставляя наедине с пустотой и холодом. Как же обидно, что вот так быстро заканчивается знакомство. Две минуты, которые порой тянутся бесконечно долго, сейчас пролетели одним мгновением. Зато каким?! Ярким, взрывным…

- Я не приду, - напускает равнодушия Нойли, старательно не глядя на Мареша.

- Придёшь… - со знанием дела протягивает Дориан.

***

- Нол, - Варгр внимательно смотрит на подругу – она прислонилась к окну, словно в прострации. Медленно оборачивается - бледная, под глазами синяки. Неужели Дориан её всё же бросил? На душе неприятный осадок. - Мы приехали, - поясняет Бъёрн, - теперь расскажешь, что случилось?

- Всё отлично, – ведёт плечом Нол. Откидывает волосы на спину и улыбается: - Спешила к тебе, хотела сделать сюрприз, а вышло, как всегда!

- Милая, ты мне врёшь, - незлобиво отрезает Варгр.

tАга, но я не хочу сейчас говорить, поэтому, давай, потом. Встретишь Лайма, он должен через полтора часа прилететь и сам заходи в гости.

- Я не могу, - отзывается Бъёрн после минутной паузы. - Мне нужно уехать.

- Хорошо, - в огромных глазах сверкают слёзы, губы обиженно надуты. Катя… Нол… Разорваться невозможно. Варгр рвано выдыхает: – Милая, мне ещё твою машину нужно глянуть. Диагностику сделаю, но думаю, там немного работы. Может, тебя специалисту показаться? Авария как-никак…

- Я в норме! – недовольно чеканит подруга. - Говорю же, просто царапина, - распахивает дверцу и выскакивает на улицу. Громко захлопнув, не оборачиваясь, идёт к дому. Стройная фигура, величественная и надменная… Как всегда, Нол показывает характер.

Совесть колет всё сильнее. Варгр нажимает на гашетку. Так, надо встретить Ингерера, и заодно узнать про альвийскую кровь Нойли.

Глава 10.

Вечером Бъёрн останавливается возле автосервиса и выключает зажигание. Грехем уже отбуксировал «Toyota». Расплатившись, загоняет на подъемник, подключает компьютер. Диагностика подвески, двигателя, замер углов схождения колес… Массу времени убивает, но главное, как и думает, работы немного. Вот только голос Лайма постоянно в голове:

- Я никому не мог сказать про Нойли. Правила альвийцев таковы, что простые смертные не должны знать о существовании их расы. Да, ты – оборотень, но потому и радовался вашим отношениям. Вы идеально подходили друг другу. Кто бы ещё смог вынести характер Нол? Только ты…

Двадцать лет мучений, переживаний. Это ведь как быть в кандалах приколоченному к стене. Вроде цепь есть, двигаться можно, но далеко не уйти. В душе словно мертвец.

Вечное одиночество в мире, в котором не видишь просвета – Ад! Правда, последняя неделя доказала, что этот Ад не был кромешным. Катя умудрилась перевернуть представление «плохо-хорошо», уничтожила остатки самоуважения.

Дерьмо собачье! Если девчонке не нужен, зачем надрываться? Пусть идёт своей дорогой! Сердце разрывается: отпустить, смириться – равнозначно смерти!

«Только не говори Нойли кто её мать,» - прорезаются сквозь мысли слова Ингерера.

Конечно, Лайм опасается за жизнь дочери, да и самому не хотелось бы причинить боль и уж, тем более чтобы Нол умерла. Но как решить проблему? Невозможно…

Варгр с усердием прикручивает колесо.

Несмотря ни на что - молчать будет! Нойли - нежный цветок, дорогой и ценный. Причинить ей вред? Нет, проще продолжать страдать.