Страница 64 из 87
Тихо, ровно бьют крошечные капельки систем внутривенного вливания у пары кроватей в просторной комнате. Мерно гудит стерилизатор, подмигивая из угла красными и зелеными лампочками индикаторов. Прерывисто дышит в утреннем полумраке Грайт, всегда тяжело переносящий капельницы. Обычное утро обычного дня в медицинском блоке. Не хватает только одного — врача.
(несколько часов назад)
— Макс?
Я оторвался от раскладывания инструмента в гермопакеты и обернулся на голос. Риор, с трудом удерживая равновесие, приподнялся на локте и теперь внимательно смотрел на меня, чуть морщась от напряжения. Отложив очередной пакет, я поправил «дежурную» лампу над столом и подошел к парню.
— Ну, зачем вскочили, терр Теннэригу? Вам нельзя подниматься… — плечи наемника под моими руками напряглись, но он покорно лег, не сводя с меня серьезного взгляда. Я, аккуратно придержав его голову, подложил под подушку сложенный валиком плед, делая ее выше и сел рядом. Он молчал, не отводя взгляда — молчал и я, неосознанно поглаживая его тонкую, исхудавшую руку, лежащую поверх одеяла.
Лампа, бросая на деревянные стены теплые, желтоватые блики, чуть мерцала над столом, едва слышно звеня. Основное освещение и все источники шума я приглушил, дабы не мешать спать раненым и сейчас, в полумраке каюты медотсека слышны были лишь потрескивание просмоленного дерева, мелодичный звон лампы и тихое сопение уснувшего Грайта, которого, наконец, отпустила лихорадка.
— Макс, скажи, а умирать — страшно? — голос парня, едва слышный, какой-то потерянный, заставил содрогнуться всем телом. Я улыбнулся ему и уже хотел было ответить, но он, устало выдохнул и покачал головой, — Не надо говорить эти слова, ладно? Они ненастоящие. Ты сейчас их скажешь, и будешь считать, что прав. А на самом деле солжешь и будешь стыдиться этого, хоть и не поймешь, почему.
Он смотрел мне в глаза, внимательно, почти умоляюще и я, сдаваясь, заговорил:
–- Знаешь, Риор… Сам я не умирал никогда и, надеюсь, не буду заниматься подобным еще долго. Но я врач, а это значит — я видел смерть. И она была некрасивой, да. Я не хочу говорить о таком с тобой не потому, что это ложь. Ты выкарабкаешься, друг, я уверен! Просто помни это и не нагнетай, ладно?
Парень не отрывал от меня глаз все время, пока я говорил. Не моргая, не шевелясь, словно боялся меня спугнуть. Это показалось мне смешным и я, невзирая на ситуацию, улыбнулся углом рта. Сжал в ладони тонкие пальцы мальчишки, молчаливо поддерживая. Он неожиданно рывком поднялся мне навстречу и в отчаянии выдохнул:
— Нет, Макс! Это не болезнь и ее нельзя вылечить. Это долг, который невозможно не выплатить. Поэтому просто… — он осекся и обмяк, бережно поддерживаемый моими руками. Глаза, секунду назад яростно полыхавшие фиолетовым огнем, медленно закрылись и я уложил уснувшего парня на постель. Аккуратно подоткнул одеяло и, высвободив из шприца — пистолета опустевшую ампулу снотворного, бросил ее в мусорный контейнер. Повернулся к капитану, бесшумно вошедшему в каюту:
— Как договаривались, терр Фаанмико. Он проспит около пяти часов. Сейчас достану волокуши, нужно еще двое человек…
Капитан по обыкновению стремительно подошел ко мне. Несколько секунд глядел мне в глаза, после чего тихо спросил:
— Макс, ты уверен? Я не знаю, чем все это закончится. Я даже не уверен, выживет ли кто-то из нас, — я кивнул, и, обрывая дискуссию, отошел к кровати Грайта. Фаанмико за спиной хмыкнул негромко и добавил, — Волокуши не нужны тем, кто знает, что такое левитация. Я смогу его поднять магически. С носилками мы наделаем много шума, а тамошние обитатели очень не любят гостей…
Я вернулся к кровати Риора, осторожно освобождая того от одеяла. За спиной едва слышно выдохнул-выругался капитан и я мог его понять — мальчишка высох до размеров скелета, сменная одежда, принесенная из его каюты, болталась на наемнике, как на вешалке. Ввалившийся живот, ребра, проступающие сквозь ткань рубашки, спутанные волосы, запавшие глаза и заострившийся нос — все это выглядело воистину пугающе.
Пират, несколько раз с нажимом проведя руками по лицу, приблизился, наконец, к спящему. Приложил кончики пальцев к вискам. Сделал глубокий вдох и, на выдохе, не то прошептал, не то прошипел длинную фразу. Раскинул руки в стороны, еще раз глубоко вдохнул и плавным жестом соединил пальцы на уровне груди. Еще одна фраза, на этот раз более жесткая, словно рубленная, с коротким, протяжным «уааааон» в конце — и от ладоней верманджи полилось едва заметное золотистое сияние, а тело Риора медленно поднялось вверх и зависло в нескольких сантиметрах над кроватью.
Капитан опустил, наконец, руки и открыл глаза. Осторожным жестом поправил сбившуюся на животе рубашку ученика и повернулся ко мне:
— Идем, ассистент. Нам нужно успеть до утра. Иначе он умрет…
Он осторожно вытащил из руки мальчишки и поднял на уровень своих глаз пузырек с густой черной жидкостью, оплетенный серебряными узорами. Вязкой субстанции внутри было явно меньше даже трети. Рука капитана разжалась и пузырек полетел вниз, повиснув на длинной цепочке — Риор дернулся и застонал во сне, будто почувствовав опасность.
— Надо торопиться, Макс! — капитан, сжав на секунду мое плечо, распахнул дверь и тело поплыло по воздуху следом за ним, скрывшись в темноте коридора. Я еще раз проверил раненых, схватил дорожный ящик-аптечку, закрепил на поясе нож и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Возможно, в последний раз…
На палубе нас уже ждали трое — Элоиз, привычно устроившаяся на грота-рее, Ниар, дремлющий, прислонившись к фальшборту и девчонка-вейлэр, зябко кутающаяся в плащ. При виде капитана, бережно транспортирующего летящее по воздуху тело, вся троица сорвалась с насиженных мест, направляясь к заранее подготовленному штормтрапу, конец которого вольготно расположился в спущенной на воду шлюпке.