Страница 46 из 87
Капитан поднял на меня глаза и задумчиво добавил:
— Он великолепный боец, даже невзирая на травму. И матрос, каких поискать. Я не ошибся в нем, этим все сказано, — пират кивнул своим мыслям и быстро покинул палубу, с шумом захлопнув за собой дверь каюты.
Элоиз, проводив его долгим, нечитаемым взглядом, с хулиганским прищуром посмотрела на меня:
— Знаешь, ассистент, как мы Тима на борт получили? — негромко уточнила она и, поймав мои горящие любопытством глаза, продолжила, — Он капитаном частной прогулочной яхты был, совсем небольшой. Какая-то портовая компания эти яхты содержала и в аренду любителям дорогих развлечений сдавала по часам. У него маршруты свои были для проката, два часа свободных вод Серинского моря, потом вход в залив Бизар, оттуда в Змеиную пещеру и обратно. Семь часов туда-сюда. А на борту в это время золотая молодежь резвится: пьет, гуляет, веществами разными балуется. И не дай Боги кто за борт шлепнется или напорется на что — с капитана весь спрос. А ребятки там веселились отнюдь не из простых.
Девушка иронично покачала головой, Боцман и Ниар синхронно что — то вспомнив, прыснули. Старпом весело оглянулась на них и улыбнулась сама:
— Ну, а Рокассиодрия в тот день этим же курсом шла, мы тяжелые были, как раз с абордажа, в порт торопились. Я думала, не станем до них докапываться — что нам с корыта этого, никакой пользы. А капитан, как их увидел, так и загорелся восторгом — на абордаж, и все тут. Узнал он там кого-то, вроде, из тусовщиков этих. Ну, думаем, ладно, хрен с тобой, ненормальный, абордаж — так абордаж. Начали яхту Тимову обходить, а он, родимый, как ринулся вперед на всех двигателях, пассажиры чуть за борт не попадали. И петляет как заяц, чуть не переворачивается, — Элоиз снова обернулась на штурмана и боцмана, смеющихся уже в голос, и пояснила, — Да, самый сок начинается. И вот гоним мы его, как собаки лисицу, а Тим вдруг динамики бортовые подрубил и говорит: «Мужики, мол, вы чего докопались? Нет у меня ничего, только толпа алкашей и несколько килограмм металлолома. Отстаньте, а?» И драпает так, что мы уж думали — взлетит! Ну, капитан, естественно, не отвязался, он у нас такой. Так и неслись друг за другом, как гусыня от орла. А Тима мы в итоге к себе забрали — хороший парнишка, смелый, незлобливый, и сам пошутить любит, и на шутки в свою сторону не обижается.
Боцман усмехнулся углом рта:
— Верно подметила, дракошка, он такой. Все, братцы, хорош рассиживаться, пока капитан не продемонстрировал все тонкости своей душевной организации еще и нам, — задумчиво изрек он и, неторопливо повернувшись, направился к матросам, уже готовившим корабль к отходу.
Штурман, улыбчиво проводив его глазами, насмешливо фыркнул:
— Интересные такие, такелаж ставят, а курс не знают. Интересно, спустя какое время до Боца дойдет этот нюанс? — И он, посмеиваясь, торопливо взлетел по ступеням на мостик и в несколько шагов скрылся в рубке.
Я растерянно поднял глаза на Элоиз:
— А мне куда?
— Хм… Ну, пойдем, братец, пока ко мне в каюту. Мне-то не привыкать, я и в кубрике посплю, а врачей беречь надо, у нас медицина на вес бриллиантов! — и она, поманив меня за собой, пошла ко входу в недра корабля, куда не так давно спустились Тим и Риор. Не желая спорить, я поплелся следом, уже чувствуя, как наливаются свинцом ноги и медленно, против воли, накатывает тугая, горячая усталость, выворачивающая наизнанку мышцы.
Стоит ли говорить, что едва за моей спиной хлопнула дверь и я оказался в теплом полумраке каюты, напоенной ароматами дерева, меха и трав, как силы окончательно покинули мое тело и я повалился на что-то мягкое, осторожно щекочущее кожу рук и лица и одуряюще пахнущее лавандой и женьшенем. Внутри головы вспыхнули миллиарды огней и сознание заволокло туманом первого, еще робкого сновидения, которое, конечно, забылось наутро.