Страница 37 из 87
Я спустился с мостика сразу, стоило капитану исчезнуть за дверями рубки. Матросы, ничуть не удивившись произошедшему, разбежались по местам, подгоняемые отрывистыми командами боцмана и пронзительным посвистом Элоиз. Корабль разрезал волны со скальпельной точностью и остротой, едва заметно закладывая влево и даже моим глазам постепенно открывался сумрачный остров, точно еж иглами, усыпанный различной высоты и ширины постройками. А Рокассиодрия, медленно сбавляя скорость, приближалась к крупной пристани «Холодный луч», с комфортом расположившейся в бухте Трайтар — самой большой и удобной пристани острова.
Насколько я помнил рассказы отца и его друзей, Терра-Въярца пользовался у островного народа дурной славой, хоть и был максимально удобным в плане местонахождения и расположения портов. Поговорка: «Хочешь найти то, чего не бывает — держи курс на Терра-Въярца» была правдивой на сто процентов — огромное количество рынков, торговых лавчонок, перекупщиков, десятки таверн, баров и «домов наслаждения» делали остров притягательным не только простому морскому волку, но и тем, кого в народе шепотом называли «морскими дьяволами», а в лицо уважительно звали «охотниками за удачей» И последних к пристани острова швартовалось очень и очень много.
Вот и сейчас у пристани покачивались, словно танцуя на легких волнах, несколько боевых красавцев-фрегатов со аккуратно собранными парусами. А впереди нас спешил, забирая чуть правее, крошечный двухмачтовый кораблик, не то торопясь скорее пристать, не то драпая от Рокассиодрии на всех парусах. Я облокотился на левый фальшборт, вглядываясь во флаг крохотного смельчака и присвистнул. Остановившийся рядом Боцман поднял к глазам бинокль и хохотнул:
— Ты удивишься, ассистент, но это пираты!
— Серьезно? Значит не показалось… Можно взглянуть? — я вопросительно посмотрел на моряка, однако, не протягивая руки к прибору. Тот кивнул и сам вложил бинокль мне в ладонь.
— Тебе, приятель, много чего можно теперь, — улыбнулся он и вновь вгляделся в улепетывающего кроху.
Я вскинул аппарат к глазам — светлое дерево обшивки, кажущиеся хрупкими мачты, аккуратные петли и линии снастей, светло-бежевая ткань парусов и черный флаг с изображением золотой змеи, гневно раздувающей клобук. Действительно, пираты — черное полотно флага испокон веков принадлежало именно их братии. Каким бы не был символ в центре, но изображен он у пиратов всегда на черном фоне.
Изумленно покачав головой, я вернул боцману бинокль. Мужчина с легкой усмешкой наблюдал, как мчит по волнам храбрый кораблик и о чем-то думал. Руку мою, однако, заметил и перехватил. Я, воспользовавшись случаем, поинтересовался:
— И как такая кроха умудряется в пиратском братстве состоять и до сих пор ко дну не пойти? Это же на сказку похоже — та же Рокассиодрия его одним своим видом ко дну пустит!
Боцман, вновь усмехнувшись, глянул в бинокль еще раз и коротко пояснил:
— А это, ассистент, чудо и есть. Его все «Призрачной Коброй» называют, этого малявку. Появляется всегда внезапно, вызывает противника на бой, от которого невозможно отказаться, не запятнав чести, в последний момент на крейсерской скорости имитирует бегство, и, пользуясь тем, что разгоряченный боем тяжеловес принимается его преследовать, заманивает того в ловушку — или рифы, или водоворот, или штормовой участок, или водорослевая паутина. Затем качественно обрабатывает из пушек и берет на абордаж.
Я удивленно всмотрелся в стремительно удаляющийся корабль еще раз — резко заложив вправо, тот, плавно снижая скорость, подходил к закрытым шлюзам пристани, где уже ждали его несколько человек с яркими сигнальными маячками, видимыми даже днем — и едва слышно уточнил:
— А если корабли встретились в чистых водах, тогда что?
— А тут другое чудо, ассистент, — неожиданно искренне улыбнулся боцман, весело щуря глаза, — ходят слухи, что капитан этого судна заключил сделку с Повелителем Воды и умеет договариваться с духами Морей. Не знаю уж, байки или правда, но результат налицо — ребята еще ни разу не вышли из боя проигравшими.
— И этим порядком попортили нервы даже нам, — внезапно раздался голос над самым ухом. Торопливо обернувшись, я увидел капитана, облокотившегося о фальшборт с другой стороны от меня. Он также пристально глядел вслед карапузу, замершему у входа в шлюз, и улыбался, думая о чем-то своем. Затем насмешливо скосил на меня глаза и добавил, — И, признаться, встреча с их капитаном была бы мне крайне полезна. Наконец-то чудо свершилось… И не смотри на меня так, ассистент. Уснул Ниар. Сон — лучшая панацея, сам знаешь!
Я кивнул, наблюдая, как ловко носятся матросы вдоль и поперек, словно пауки по паутине, по мачтам и реям Рокассиодрии и, не удержавшись, спросил:
— А про их капитана легенды ходят?
— Нет, ассистент, — спокойно пояснил боцман, — нет, но будут. С его феноменальными талантами, капитан Кэссе Эрнаави должен войти в историю. Хотя бы посмертно…
— Чему я буду крайне огорчен, — добавил капитан и, как всегда молниеносно развернувшись, пролетел через палубу на мостик. Мы подходили к пристани и судно уже начинало мелко вибрировать, готовясь к демонстрации очередного своего чудесного навыка — точечной телепортации. Что именно происходит в эти моменты, не знаю, но я едва не завопил от ужаса, когда без каких-либо колебаний воздуха берег, прежде находившийся довольно далеко, вдруг оказался в нескольких метрах от борта. Судорожно схватившись руками за перила, я испуганно повернулся в сторону мостика, столкнувшись глазами с капитаном. Тот, словно поняв мое состояние, улыбнулся и успокаивающе кивнул мне. Значит, все хорошо. Хотя, на этом судне ни в чем нельзя быть уверенным — это я запомнил железно!
Признаться честно, пока я находился на корабле, мне казалось, что привыкнуть к постоянной качке неустойчивого пола под ногами попросту невозможно. Как же я ошибался… Стоило Рокассиодрии, мягко огладив бортом доски причала, остановиться, как меня замутило от одного взгляда на берег. Непоколебимый и неподвижный, он вызвал во мне волны дрожи и тошноты, несказанно этим изумив.