Страница 96 из 191
Белозерский огляделся в небольшой гостиной. Взгляд задержался на хрустальной пепельнице, стоящей по центру небольшого наборного столика, скользнул дальше и остановился приоткрытой дверце шкафа, виднеющегося из соседней комнаты. Сергей шагнул ближе. Нет, ему не показалось, в шкафу висел парадный мундир адъютанта штаба. Белозерский тяжело вздохнул, покраснел, будто стыдливая барышня, и отвернулся. Не стоило ему приходить, неловко вышло. Сия неловкость происходила вовсе не от того, что случилось в его последнюю встречу с кузиной. Длительная и довольно частая переписка способствовала тому, чтобы оставить сей конфуз в прошлом. В конце концов, никто из них двоих не был виноват в том.
Но вот отчего ему в голову не пришло, что Алёна в Минске живёт не одна? Впрочем, гадать о том, с кем она делит постель, Белозерскому было не нужно. Для него не составляло тайны, что Запольский вернулся на военную службу после ранения адъютантом именно в штаб Западного фронта.
- Ежели желаешь освежиться с дороги, ванная по правую сторону от гостиной, - услышал Сергей голос Алёны, донёсшийся до него откуда-то из недр квартиры.
- Благодарю, - отозвался Белозерский и шагнул в переднюю.
Дверь в небольшую ванную комнату оказалась приоткрытой. На вешалке висел мужской халат и чистое полотенце. Сергей расстегнул и снял мундир, открыв кран, подставил ладони под холодную воду, плеснул ею в лицо, с наслаждением смывая пыль, осевшую на коже. За шумом воды он не услышал, как кто-то вошёл в переднюю, только завернув кран, разобрал приглушённые голоса за дверью. Накинув на шею полотенце, Белозерский ступил в переднюю.
Арсений, холодно улыбнувшись, протянул руку в молчаливом приветствии.
- Прости, что незваным, - попытался растопить лёд отчуждения Сергей.
- Оставь, - отмахнулся Запольский.
Взгляд князя скользнул по лицу приятеля и задержался в распахнутом вороте нижней рубахи, прямо на серебряном распятии тонкой работы. «Не может быть!» - молнией вспыхнуло в голове. Рука невольно потянулась к груди и коснулась того места, где под мундиром было спрятано точно такое же распятье. Запольский повернулся к Алёне, но промолчал.
- Прошу к столу, - улыбнулась девушка, стараясь сгладить неприятное впечатление от встречи.
Обыкновенно Арсений и Алёна ужинали в ресторации, и редко когда ей приходилось что-нибудь готовить. Впрочем, в еде князь Запольский оказался удивительно неприхотлив, и довольствовался тем, что могла приготовить на скорую руку Алёна, возвращаясь из госпиталя. Чаще ужином оказывалась обычная яичница-глазунья, щедро присыпанная зеленью и нарезанная тонкими ломтиками ветчина, которую mademoiselle Коршунова покупала в мясной лавке напротив дома. Так было и на сей раз, но по случаю приезда гостя Алёна поставила на стол ещё бутылку шампанского и три хрустальных фужера.
Пока Сергей Кириллович приводил себя в порядок, дабы выйти к столу в подобающем виде, Запольский ловко открыл бутылку и разлил вино по бокалам.
- Предлагаю выпить за встречу, - поднял он фужер, дождавшись Белозерского.
- За встречу, - поддержал его Сергей.
Алёна молча подняла фужер и, пригубив вино, поставила на стол.
- Стало быть, вас во Владимир-Волынский перебрасывают? – осведомился Арсений, когда все устроились за столом.
Будучи адъютантом штаба, Запольский был прекрасно осведомлён обо всех передвижениях войск на Западном фронте, но надо было с чего-то начать разговор.
- Да. Застоялись уже в резерве, - усмехнулся Белозерский. - Через два дня выступаем. Я намеревался тебя в штабе разыскать, - обратился он к Арсению, - не думал, что свидимся так скоро, - метнул он быстрый взгляд на Алёну.
Алёна смутилась, опустила голову. В Петербурге, будучи фактически официальной la maîtresse князя, она нисколько не стеснялась того факта. Ей вспомнились вечера в роскошной гостиной за роялем, когда они с Сержем играли в четыре руки, и ничего её не смущало, но ныне всё изменилось. Запольский был женат, а Сергей, в которого он была влюблена без памяти ещё не так давно, оказался двоюродным братом.
Мужчины заговорили об обстановке на фронте. Алёна незаметно убрала грязную посуду и поставила на стол чистые бокалы и графин с бренди. Она ещё некоторое время посидела в гостиной, прислушиваясь к разговорам, но вскоре поймала себя на мысли, что голоса доносятся до неё, словно через вату, веки отяжелели, и глаза то и дело закрываются. Она самым откровенным образом клевала носом. Извинившись и сославшись на усталость, Алёна ушла в спальню. Плотно прикрыв за собою дверь, она, впрочем, тотчас пожалела о том, ибо с её уходом разговор стал более оживлённым, но слов разобрать она не могла сколько бы не прислушивалась.
Поднявшись со стула, Белозерский вышел в переднюю и вернулся в гостиную с запечатанным конвертом в руках.
- Я в столице был неделю назад. Полин просила тебе передать, - тихо обронил он, положив конверт перед Арсением.
- Ты виделся с Полин? – осведомился Запольский, чувствуя, как румянец стыда заливает шею, щёки и уши.
- Визит вежливости, - пожал плечами Сергей.
- Как она? – едва слышно поинтересовался Арсений.
- Мне показалось, что ей нездоровится. Впрочем, твою жену взяла под опеку баронесса Фон Майер.
– Амалия и Полин… не могу поверить, - пробормотал Запольский.
- Амалия Карловна сетовала на то, что Полин плохо переносит беременность и за ней нужен присмотр, - вздохнул Сергей. – Впрочем, я думаю, из письма ты узнаешь все подробности.