Страница 94 из 191
- Не поздно было! Не поздно! – Запольский швырнул стакан в стену. – До самого дня венчания не поздно было!
Алёна отступила к двери, ведущей в спальню. Никогда она не видела обыкновенно спокойного и рассудительного князя в такой ярости. Ей-Богу, его взгляд метал молнии, что могли испепелить её. Арсений со стоном схватился за виски. Потрясение от полученного известия обернулось головной болью, что мучила его время от времени после контузии. Алёна тотчас оказалась рядом. Обхватила ладонями побледневшее лицо князя и принялась покрывать поцелуями закрытые веки.
- Прости меня, прости. Прости меня, хороший мой. Я знаю, ты добрый, ты простишь. Тебе плохо? Что мне сделать? – сбивчиво шептала она.
- Не уходи больше никогда. Не бросай меня, - едва слышно выдохнул он, уткнувшись лбом в ложбинку на её груди.
Запольский усадил Алёну к себе на колени. Не было в мире такой силы, что смогла бы оторвать их друг от друга в это мгновение. Повисшее в тёмной комнате молчание ничуть не мешало. Оно не было тягостным или неловким, скорее уютным и желанным.
- У меня карточка есть, - вздохнула Алёна, нарушив тишину ночи. – Маменька прислала к Рождеству. Саше там два годика.
Арсений молча разжал руки, выпуская её из объятий. На самом дне чемодана отыскался небольшой кожаный несессер, в котором Алёна хранила письма и фотографии.
- Вот, - улыбнулась она, протягивая карточку Запольскому.
Арсений вгляделся в изображение на фотографии. Темноволосый кудрявый мальчик в матроске стоял около стула, вцепившись обеими руками в подлокотник. Очевидно, малышу не нравилось фотографироваться, потому как его нижняя губа капризно выступала вперёд, будто он готовился зареветь во весь голос. Странно, но изображение не вызвало у Запольского никаких чувств, будто глядел не на собственную плоть и кровь, а на совершенно постороннего человека.
- Где он? – осведомился князь, возвращая Алёне карточку.
- В Пятигорске, - несколько задетая его равнодушием обиженно отозвалась Алёна.
Запольский нахмурился. Его взгляд рассеянно скользнул по раскрытому несессеру. На самом верху стопки писем лежал конверт, надписанный хорошо известным ему почерком. Уж почерк Белозерского с характерными для него резкими размашистыми и вытянутыми буквами он не спутал бы ни с чьим другим. О чём Серж мог писать Алёне? Да и само наличие сей переписки выглядело несколько странным и подозрительным. Перехватив его взор, Алёна торопливо убрала карточку на место и закрыла несессер, явно не собираясь ничего объяснять. Она уже призналась в том, что виделась с Сергеем, и посчитала, что этого вполне довольно. Незачем Запольскому знать о том, какие узы связывают её с Белозерским.
- Война закончится когда-нибудь, - тихо обронила она, присаживаясь на подлокотник кресла и обнимая возлюбленного.
- Когда-нибудь закончится, - рассеянно согласился Арсений, пытаясь осмыслить свалившиеся на него вести об отцовстве.
- Всё вернётся на круги своя. Ты уедешь в Петербург к жене, а я в Пятигорск к Саше, - прошептала Алёна, пропуская между пальцев мягкие кудри Запольского
- Я бы не был столь уверен в том, - горько усмехнулся князь.
До того памятного боя, когда рядом с ним разоврался снаряд, едва не ставший для него роковым, Арсений Борисович мнил себя почти неуязвимым. Ведь до того ему не единожды случалось поднимать в атаку вверенный ему взвод, в горячке боя он даже не замечал пуль, что свистели вокруг, до того самого мгновения, которое он отныне не забудет никогда.
Алёна приложила палец к его губам:
- Никогда не говори так, даже не думай о том, - покачала она головой. – Всё будет хорошо.
- Разумеется, - поцеловал тонкие пальчики Арсений. – Идём спать.