Авантюристка

- Всё расскажу, маменька. Только бы сил набраться, - выдохнула девушка перед тем, как её скрутил приступ жесточайшего кашля.

Алевтина Георгиевна тотчас распорядилась, чтобы накрыли стол к чаю, сама лично принесла из кладовой малиновое варенье, кое почитала лучшим лекарством от любой хвори. Маленького Александра передали в заботливые руки старухи Авдотьи, с незапамятных времён служившей у Коршуновых кухаркой, а молодую мать, на чью долю выпало великое множество суровых испытаний, усадили к столу в кресло у жарко пылающего камина.

В неспешной беседе за чаем Алёна рассказывала о том, как ей жилось в Петербурге. Не забыла упомянуть Алексея, бывшего ныне воспитанником морского инженерного училища, лишь имя отца Александра назвать отказалась, называя его «князем» либо «его сиятельством».

Когда отворилась дверь в гостиную, и на порог ступил хозяин усадьбы, обе женщины замерли в страхе, не зная, чего ждать от отца и мужа. Яков Иванович смерил единственное дитя тяжёлым взглядом, прислуга уже успела разболтать о том, что барышня вернулась не одна, а с приплодом, но ни слова упрёка не сорвалось с его уст. Коршунов молча присел в кресло у стола и жестом велел налить чаю и ему.

Разгадывая отца из-под полуопущенных ресниц, Алёна заметила серебристые пряди в густой русой бороде и на висках. Видимо, немало хлопот и тревог доставила она родителю своим побегом из отчего дома.

- Ну, вот, что дочь, - вздохнул купец, собравшись с мыслями, - кто старое помянёт, тому глаз вон. Вернулась, и, слава Богу. Будем жить, как жили. Мальчишку крестили? – нахмурился он.

- Крестили, papa, - выдохнула Алёна с явным облегчением.

Уж, как ей боязно было именно это первое свидание с отцом после долгой разлуки.

- Отец - Алёшка шельмец? – поинтересовался купец. – А где он сам? Струсил, поди? Так пущай приходит, не прибью.

- Алёшка - отец, да только крёстный, - вздохнула Алёна. – Это он уговорил меня домой вернуться, - опустила она ресницы, страшась отцовского гнева.

- Так, - крякнул купец. – Ну, а по отчеству малец кем будет?

- Арсеньевич, - пробормотала девушка.

- И где этот прохиндей?

- Не надо, papa, - покачала головой Алёна. – Его сиятельство – птица высокого полёта, не нам чета. Да и женат он, - совсем тихо добавила она.

В гостиной воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая только воем ветра за окном и треском поленьев в камине. По молчаливому согласию более эту тему никогда не поднимали в семейных разговорах. Любопытствующим соседям было сказано, что Алёна - молодая вдова, а муж её погиб, участвую добровольцем в Балканской кампании.

Маленький Александр проснулся, вернув бабушку из мыслей о прошлом к делам дня насущного. Вынув ребёнка из колыбели, Алевтина Георгиевна зашагала к дому. В столовой уж давно накрыли стол к обеду, но отец и дочь Коршуновы задержались в кабинете хозяина имения.

Яков Иванович, скрепя сердце, отдал дочери конверт, что получил нынче утром по почте от князя Запольского. Оставив Алёну одну, купец вышел. Дрожащими непослушными пальцами девушка вскрыла послание и, опустившись в отцовское кресло, пробежала глазами строки написанные знакомым почерком. Окончив чтение, Алёна окинула взглядом знакомую обстановку отцовского кабинета. Совершенно оглушённая и раздавленная полученными вестями, она закрыла лицо ладонями. Слёзы побежали по щекам. Решение пришло внезапно. Поднявшись, девушка стремительным шагом прошла в столовую.

- Я уезжаю в Петербург, - объявила она с порога.

Алевтина Георгиевна уронила вилку, став белее, чем камчатая скатерть, покрывавшая стол.

- Зачем? – прошелестела купчиха.