Страница 71 из 191
- Береги себя, - прошептала баронесса, удержав его руку в своих ладонях. – Обещай мне, что будешь осторожен.
- Обещаю, - улыбнулся Запольский.
Ты позволишь мне писать тебе? – вскинула она на него блестевшие от слёз глаза.
- Разве я могу запретить тебе. Для меня ты всегда останешься mon doux ami fidle (мой нежный и преданный друг), - склонился Запольский над тонкой изящной кистью баронессы.
Арсений Борисович поднялся, взглядом окинул присутствующих, видимо, разыскивая жену, но не найдя её, коротко кивнул на прощание и поспешил удалиться. Не в первый раз Запольскому случалось покидать светский раут в одиночестве. Часто его молодая жена, это воздушное небесное создание, оставалась в обществе преданных друзей и поклонников даже после того, как супруг её уезжал, простившись с хозяевами вечера. Но на сей раз её не было ни в саду, ни в гостиной. Молодую княгиню Запольскую подобное положение нисколько не тревожило, а злые шепотки светских матрон заботили столь же мало, как и пересуды прислуги в собственном доме.
По приезду домой князь отдал камердинеру распоряжение подготовить всё к его отъезду. Сам Арсений Борисович прошёл в кабинет. У Запольского не существовало иллюзий относительно того, что начавшаяся военная кампания окончится скорой победой. В гвардии, где довелось служить Арсению, дела обстояли не так скверно, как в армейских частях. О том, что армия нуждается в реформах и новом вооружении писал ещё его отец в своих заметках, и сам Арсений после нескольких лет службы готов был подписаться под каждым критическим замечанием полковника Запольского.
Арсения не пугала военная мощь Австро-Венгрии, но он также сознавал, что сей военный конфликт дорого обойдётся его Отечеству. Понимая, что отправляется отнюдь не на увеселительную прогулку, Запольский в нескольких строках набросал распоряжения, должные вступить в силу в случае его смерти. Он также написал несколько писем: управляющему в подмосковное имение, своему поверенному, распорядившись ежемесячно выдавать княгине Запольской определённую сумму, и в Пятигорск купцу Коршунову. Запольский вложил в конверт паспорт на имя Коршуновой Елены Яковлевны, письмо для неё, и весьма пространно описал отцу свои взаимоотношения с его дочерью. Яков Иванович оставался единственной ниточкой, что связывала Запольского с Алёной. Арсений не мог уехать туда, откуда, возможно, не будет возврата, не попытавшись сказать ей прости и прощай, пускай даже и в письме, которое, вероятно, вряд ли найдёт своего адресата.
Князь окончил свои дела далеко за полночь, но Полин всё ещё не было. Он не стал дожидаться её и отправился спать, хотя и подозревал, что уснуть этой ночью ему вряд ли удастся. Княгиня Запольская явилась домой ранним утром и, войдя в вестибюль, едва не споткнулась о чемодан, выставленный у дверей. Заслышав твёрдые шаги, молодая женщина подняла голову и встретилась взглядом с холодными серыми глазами супруга.
- Ты уезжаешь? - широко распахнула она глаза.
- Да, - последовал короткий решительный ответ.
- Могу я узнать куда? – осведомилась она.
- Разумеется. – Князь взял фуражку из рук дворецкого и надел её перед зеркалом, после чего одёрнул безупречно сидящий на нём мундир и повернулся к жене. – Мой полк отправляют в Галицию, - невозмутимо произнёс он.
- Так далеко, - Полин, будто в одночасье лишившись сил, прислонилась к мраморной колонне. – Надолго? – осведомилась она, наблюдая за супругом, отдававшим последние распоряжения прислуге.
- На сей вопрос у меня нет ответа, - холодно обронил Запольский.
Арсений Борисович некоторое время молча взирал на жену. На бледном лице Полин бурная ночь оставила весьма заметный отпечаток. Тёмные круги залегли под прекрасными голубыми глазами, зацелованные губы ярко алели в сумраке раннего летнего утра. В равнодушных серых глазах Запольского на мгновение мелькнул отголосок какого-то чувства, но он тотчас опустил ресницы, не желая обнаружить перед ней ни малейшей слабости.
- Тебе более совершенно нечего мне сказать? – оттолкнулась Полин от колонны, служившей ей опорой.
Запольский выпустил ручку чемодана, и он с негромким стуком, приземлился на мраморный пол в вестибюле. Щека князя дёрнулась, уголок рта пополз вверх в саркастической усмешке.
- Возможно, у нас было бы время на разговоры по душам, коли бы ты изволила провести эту ночь дома... со мной, - добавил он.
Полин остановилась, словно со всего маху налетела на непреодолимую преграду.
- Разве не твоя в том вина? – тихо зловещим шёпотом осведомилась она.
Запольский быстро оглянулся на дворецкого, делавшего вид, что ему совершенно нет никакого дела до господ. Ухватив Полин за руку, чуть выше локтя, Арсений потащил жену за собой через анфиладу комнат. Остановившись в библиотеке, князь плотно прикрыл двери. Его быстрый взгляд скользнул по большим напольным часам и вновь обратился к супруге.
- Вот как. Стало быть, это я виноват, что моя жена проводит ночи неизвестно где и с кем? – смахнул он с головы фуражку, отбросив её на массивный письменный стол. – Помнится, я обещал тебе, что как княгиня Запольская ты можешь рассчитывать на уважение с моей стороны. Разве я в чём-то не сдержал своего слова? Но как я могу уважать женщину, что сама себя не уважает? – приблизился он к ней, с ненавистью взирая в застывшие черты.