Страница 69 из 191
Перекрестившись, Андрей Павлович смочил свёрнутый бинт хлороформом и шагнул к измученной роженице. До сего дня бедному доктору Соловьёву никогда не доводилось выполнять операцию кесарева сечения, хотя он некогда и был прилежным студентом и кое-какие знания, приобретённые во время учёбы, по данному вопросу у него имелись, но теория это всё же не одно и тоже, что практика. К тому же условия, в которых ему пришлось делать операцию были далеки от идеальных.
Когда комнату огласил плач младенца, более походивший на мяуканье котёнка, Соловьёв перевёл дух.
- У mademoiselle Коршуновой кость больно узкая, - накладывая швы, говорил он вслух, дабы отвлечь себя. – Младенец довольно крупный. Ежели бы вы заранее озаботились присутствием акушера, возможно, всё произошло бы естественным путём.
Авдотья внимала его словам, укачивая вымытого и спелёнатого ребёнка.
- Как она? – осмелилась спросить женщина, с тревогой вглядываясь в смертельно бледное лицо.
Андрей Павлович поднёс керосиновую лампу к лицу Алёны и заглянул в тёмные широко раскрытые глаза.
- Зрачка не вижу, - отёр он со лба испарину. Схватив зеркальце, Соловьёв поднёс его к губам молодой матери и, увидев, как оно затуманилось от слабого дыхания, облегчённо перевёл дух. – Думаю, Елена Яковлевна скоро очнётся. Вам придётся взять на себя заботы о мальчике, - бросил он быстрый взгляд на madame Прохорову. - Дней пять mademoiselle Коршуновой придётся провести в постели, - продолжил он. – Завтра я зайду посмотреть швы.
- Андрей Павлович, - Авдотья осторожно опустила ребёнка в приготовленную колыбель и дотронулась до рукава рубахи молодого человека, - благодарю вас. Алёна мне, как дочь, - вздохнула она. – Никогда бы не простила себе, коли бы… - она не договорила и закрыла глаза. Из-под сомкнутых век покатились слёзы.