Страница 63 из 191
- Вы говорите про сон, но как раз его я и лишена, - удручённо отозвалась девушка. – Бывает, до рассвета бессонницей промаешься, а наутро голова тяжёлая, в глазах резь, - пожаловалась она.
Радков задумался. Полин не выглядела ни измождённой, ни уставшей. Её цветущий вид, напротив, свидетельствовал об отменном здоровье.
- Я мог бы рекомендовать вам перед сном принимать тёплую ванну и стакан горячего молока, - осторожно заметил он.
- Всё это не то, Апполинарий Викентьевич, - капризно произнесла девушка. – Мне бы что-то более действенное.
- Разумеется, существуют и более действенные средства, - вздохнул Радков. – К примеру, настойка лауданума, но применять его я бы порекомендовал в самом крайнем случае, - серьёзно добавил он.
- Возможно, мой случай, как раз, и есть тот самый? – вкрадчиво поинтересовалась Полин.
- Для начала я бы на вашем месте всё-таки попробовал ванны и прогулки, - попытался вразумить её Апполинарий Викентьевич.
- Видимо, мои страдания вас нисколько не тронули, - огорчённо отозвалась Полин на его замечание.
- Хорошо, хорошо, - поспешил согласиться Радков. – Я привезу вам настойку, но пользоваться ею надобно крайне осторожно.
На другой день Апполинарий Викентьевич привёз Полин обещанную настойку. Радков долго и подробно рассказывал, как и в каких количествах её можно применять, дабы не навредить здоровью. Полин внимательно выслушала его, кивая всё время пока он говорил и, спрятав вожделенный флакон в рукаве платья, предложила пройтись вокруг пруда.
Она получила от Апполинария Викентьевича то, что ей было необходимо, и более в его обществе не нуждалась. Однако заставить провинциального эскулапа потерять голову, было куда проще, чем охладить его пыл.
Как опытный путешественник, разжигающий в лесу костёр, подкладывает в него сухие былинки и веточки, дабы дать пищу жаркому пламени, так и Полин старательно разжигала пожар страсти, используя весь арсенал записной кокетки. И вот нынче, когда это пламя не на шутку разгорелось, грозя уничтожить все её замыслы, она встала перед вопросом о том, как его погасить.
Казалось, что Радкова не способна пронять ни показная холодность, ни едва завуалированная насмешка с её стороны. Молодой человек не желал верить, что прекрасная, дивная фея, столь благосклонно взиравшая на него ещё в недавнем прошлом, вдруг превратилась в ледяную насмешливую королеву, жестоко ранившую его чувства и самолюбие. Апполинарий Викентьевич всё ещё тешил себя надеждой, что внезапная перемена в отношении к нему очаровательной Полин всего лишь следствие разыгравшихся нервов, но никак не хладнокровная интрига, затеянная с непонятной ему целью.
Несомненно, Радков страдал, но не решался на открытое объяснение, опасаясь, что его попытка прояснить отношения, приведёт к окончательному разрыву. Мучимый сомнениями и неразделёнными чувствами Апполинарий Викентьевич, почти неделю не появлялся в усадьбе, в надежде, что время станет его союзником, и разлука благотворно повлияет на отношение к нему со стороны mademoiselle де Бриенн. Но когда он осмелился приехать с визитом, то ему было сказано, что барышня более в его услугах не нуждается. Безусловно, это был разрыв, окончательный и бесповоротный. Настаивать на свидании доктор не осмелился. Он обманулся в своих ожиданиях и винил в том только себя самого. Как можно было даже помыслить о том, что гордая красавица аристократка снизойдёт до простого врача, добывающего себе средства на жизнь собственным трудом?
Полин, ежели и испытывала какие-то угрызения совести, то, видимо, довольно искусно скрывала их, потому, как ни разу не вспомнила о бедном Радкове, после того, как велела прислуге выпроводить его столь бесцеремонным образом.
Избавившись от поклонника, она вновь окунулась в милую уютную атмосферу деревенского быта, где визиты соседям наносятся без соблюдения строжайшего церемониала и этикета, где вечерние посиделки у кого-нибудь на террасе под негромкий аккомпанемент гитары и вдохновенного пения какого-нибудь подающего надежды юного дарования самое обыденное дело.
Но более всего Полин нравилось тихими летними ночами присесть на скамейку в мраморной беседке у пруда. Поддавшись магии и очарованию сонного усадебного парка, освещаемого серебристым призрачным светом луны, отражавшейся в стоячей воде, она мечтала о том, что совсем скоро вернётся сюда хозяйкой, и рядом с ней будет тот, кто заставлял её сердце переворачиваться в груди одним только взглядом. Mademoiselle де Бриенн нисколько не смущал тот факт, что ради достижения заветной цели придётся пойти на обман и подлог. Важен только результат затеянной интриги, а в своих грехах она будет каяться потом, когда наступит время для покаяния.
Полин понимала, что ей отведено совсем немного времени, чтобы довести до конца задуманное. И хотя до сей поры поиски, что вёл Арсений через Григорьева, так и не принесли результата, Запольский не смирился с тем, что Алёна навсегда исчезла из его жизни. В последнее время он много чего делал с тем расчётом, что Элен вернётся, но уже не содержанкой, а законной супругой, княгиней Запольской. Полин замечала, с каким нетерпением кузен ждёт писем из Петербурга. Осознавала, что только её воля и желание удерживают его в усадьбе. Ежели бы не она, разославшая и принявшая не один десяток приглашений от его и своего имени, он давно бы вернулся в столицу.