Авантюристка

Городовой спешился и, достав из кармана шинели пачку дешёвых папирос, протянул Запольскому.

- Благодарю, - прикуривая папиросу от услужливо поднесённой спички, поблагодарил Арсений.

Патруль, не найдя для себя ничего интересного, удалился, оставив его в одиночестве. Дешёвый табак нещадно драл горло и лёгкие, но князь ещё раз глубоко затянулся папиросой. Голова закружилась. Потушив окурок о парапет набережной, Запольский поднял воротник шинели и зашагал к дому.

Ложиться спать не имело смысла, поскольку вскорости надобно отправляться на службу. Арсений Борисович намеревался поутру объясниться с Алёной и попросить её руки, но встреча с Амалией всколыхнула старые чувства, породив в душе сомнения. Запольский страшился совершить ошибку, принимая решение, что повлияет на всю его дальнейшую жизнь, а потому разговор с mademoiselle Коршуновой отложил до вечера, в надежде, что грядущего дня ему хватит, дабы разобраться в самом себе и в своих чувствах.

Он знал, что Алёна будет ждать его к завтраку, но не вышел к ней. До той поры, пока смута в душе не уляжется, и мысли в голове не прояснятся, он не желал видеться с ней.

Как и предполагал Арсений, Алёна ждала его и, не дождавшись, осмелилась поинтересоваться у лакея: выйдет ли его сиятельство к завтраку.

- Арсений Борисович на службу отбыли-с, - бесстрастно ответил слуга, и принялся убирать со стола нетронутый завтрак, когда совершенно обескураженная его ответом Алёна поднялась и вышла из комнаты.

Всё это было очень странно и так не похоже на то, к чему она уже успела привыкнуть. Девушка прождала его всю ночь, прислушиваясь к шагам в коридоре и нынче не знала, что и думать. Он пришёл под утро и даже не пожелал увидеться с ней. Сердце сжалось в дурном предчувствии. Подобное пренебрежение могло означать и то, что она уже наскучила ему. Исчезла новизна впечатлений, он получил то, чего так страстно желал, а ныне она ему без надобности.

Алёна поднялась к себе, но снедавшее её беспокойство не давало сосредоточиться на привычных делах. Она пыталась читать, но не могла отрешиться от дум, что не давали ей покоя, а потому смысл прочитанного ускользал от неё, и она оставила сие бесполезное занятие. Спустившись в музыкальный салон, девушка присела за рояль, но так и не подняла крышку, задумавшись и уставившись в окно, выходившее на набережную, невидящим взглядом. Алёна настолько погрузилась в невесёлые думы, что даже не заметила, как у парадного остановился роскошный выезд. Швейцар поспешил отворить дверцу кареты и подать руку визитёрше.

Полин после визита Белозерского, поведавшего ей о матримониальных планах князя Запольского, провела бессонную ночь и была невероятно зла. Будучи хорошо осведомлённой в том, что касалось распорядка дня сиятельного кузена, mademoiselle де Бриенн довольно точно рассчитала время визита. У неё было предостаточно времени, дабы составить разговор с той, что осмелилась претендовать на её место. Полин с Арсением никогда не говорили о браке, но девушка нисколько не сомневалась в том, что настанет день и час, когда Запольский, наконец, пресытится жизнью холостяка и сделает ей предложение руки и сердца по всей форме. Она ждала и знала, что ожидание того стоит. Для неё сие было совершенно очевидным, а потому весть, принесённая Сержем, была подобна грому среди ясного неба.

Не так давно она отказала Белозерскому в ответ на предложение руки и сердца, мотивировав свой отказ именно тем, что обручена с Запольским, а ныне оказалась в смешном и совершенно неприятном положении и всё благодаря какой-то провинциальной parvenu (выскочка).

- Где она? – осведомилась Полин у дворецкого, снимая дорогое пальто, подбитое соболем.

- О ком вы, Полина Бернардовна? – сделал удивлённые глаза дворецкий.

- Не притворяйся, Парамон, будто не понимаешь, о ком я, - прошипела Полин, сдёргивая с рук тонкие замшевые перчатки. – Где эта дрянь?! – повторила она свой вопрос.

- В музыкальном салоне, - тяжело вздохнув, отвёл глаза пожилой слуга.

Подобрав юбки, Полин решительным шагом направилась в указанном направлении, но достигнув двери замерла. Ярость и злость душили её, а потому ей понадобилось некоторое время, чтобы взять себя в руки, дабы не опуститься до обыкновенной склоки, выясняя отношения с метрессой Арсения.

Шум резко распахнувшейся двери напугал Алёну, и она вздрогнула всем телом, возвращаясь из мира грёз на грешную землю.

- Чему обязана? – холодно осведомилась она, поднимаясь с банкетки навстречу кузине князя, столь стремительно вошедшей в комнату.

Полин, смерив соперницу пристальным взглядом, плотно прикрыла двери и вновь повернулась лицом к заметно побледневшей девушке.

- Право слово, я думала, вы догадливей, – насмешливо протянула Полин. – Что ж, объясню, - язвительно добавила она.

- Будьте добры, - приходя в себя, усмехнулась Алёна.

Заместив её усмешку, Полин едва сдержалась, чтобы не вцепиться в красивое смуглое лицо метрессы Запольского ногтями, превратив разговор в банальную драку. Она была настолько зла, что буквально жаждала крови. С каким наслаждением она бы растрепала густые тёмные локоны, уложенные в модную причёску, расцарапала бы безупречную золотистую кожу, вцепилась бы в бесстыжие тёмные глаза, взиравшие на неё с некоторой долей снисходительности.