Страница 25 из 191
- Поторопитесь, ma cherie, - постучала в дверь Милявский. – Негоже нам в числе последних являться, мало того, что внимание привлечём, так и времени не останется.
Перекрестившись, Алёна неожиданно крепко обняла Ольгу и прошептала той на ухо:
- Ежели со мной, что случится, прошу, разыщи Воронина Алексея Архиповича. Он собирался в матросы поступить.
- Не тревожься, всё хорошо будет, - тихо отозвалась Ольга. – Уже завтра нас не будет в Петербурге.
Алёна хотела было возразить, что это самой Ольги и Григория не будет в столице, а она останется, потому как остались у неё здесь незавершённые дела. Приехать в такую даль и даже не попытаться осуществить своё намерение, казалось ей неправильным, хотя надобно было заметить, что в круговороте последних событий, она почти не вспоминала о Белозерском. Куда больше её тревожил князь Запольский, как человек, способный причинить ей немало неприятностей.
Девушка вышла в переднюю к ожидавшему её Милявскому. Григорий Иннокентьевич, оглядев свою спутницу, восхищённо прищёлкнул языком.
- На вашу долю нынче придётся немало разбитых сердец, ma сherie, но не забывайте о деле, оно прежде всего.
Алёна ответила ему равнодушным взглядом и просунула руки в рукава пальто, что Милявский любезно подержал для неё. На улице их ожидал закрытый экипаж. Забравшись в карету при помощи своего спутника, Алёна приникла к оконцу, жадно вглядываясь в стремительно проносившиеся мимо дома, мосты, каналы, опустевшие скверы и парки. Экипаж миновал Дворцовую набережную и замедлил ход. Почти вся Английская набережная оказалась запружена каретами и автомобилями, то собирались гости, приглашённые на бал-маскарад в дом князя Запольского. Когда их выезд приблизился к крыльцу, Милявский, одетый в костюм домино, прежде чем надвинуть на лицо маску, ободряюще улыбнулся своей спутнице и коротко пожал её маленькую ладошку. Бодро шагая по ступеням к входу, Григорий Иннокентьевич почти тянул за собой обмиравшую от ужаса Алёну. На входе он предъявил дворецкому два пригласительных билета на чужие имена и, миновав не слишком бдительного стража, проследовал в вестибюль.
Алёна замерла посреди огромного холла, ослеплённая и оглушённая. Когда-то ей показался роскошным особняк Белозерских, но этот дом был самым настоящим дворцом. Позолота, зеркала, причудливая лепнина, дивные росписи на высоком потолке. Она могла бы часами рассматривать это великолепие, совершенно искренне восхищаясь окружившей её роскошью, но в намерения Милявского любование интерьером и выставленными на всеобщее обозрение предметами искусства не входило, а потому он довольно бесцеремонно ухватил её за руку и потащил за собою в зал, уже переполненный гостями в пёстрых маскарадных костюмах.
Кого здесь только не было: прекрасные царевны в кокошниках, стоимость которых исчислялась не одной тысячей рублей, мужественные витязи, галантные кавалеры в напудренных париках времён царствования императрицы Елизаветы, нимфы, феи, сильфиды, на глаза изумлённой девушке попался даже Цезарь в пурпурной мантии.
Начало балу положил традиционный полонез, в котором в первой паре прошёл хозяин дома со своей очаровательной кузиной. Алёна во все глаза глядела на изящного кавалера в шёлковом голубом камзоле и белом парике, сопровождаемого воздушной сильфидой, облачённой в струящийся серебристый шифон, больше открывающий взору, нежели скрывающий от нескромных взглядов.
- Это и есть князь? – едва слышно осведомилась она у Милявского.
- Он самый, - глухо ответил Григорий Иннокентьевич. – Не спускайте глаз с него, маловероятно, что здесь сыщется второй такой же костюм, но ничего нельзя исключить.
Вслед за полонезом грянул сумасшедший вихрь вальса. Перед девушкой остановился молодой человек в стрелецком кафтане времён царя Ивана Грозного и, склонившись в галантном поклоне, предложил ей руку.
- О, жемчужина Востока, не соблаговолите ли оказать милость простому смертному, сражённому вашей красотой, - улыбнулся он, рассматривая сквозь прорези маски чёрные глаза, укутанной в чадру Алёны.
Алёна обернулась, вопросительно глянув на Милявского, и заметив, что он кивнул, несмело вложила руку в протянутую мужскую ладонь.
«Боже, это совершенно невероятно! – вертелось в голове у девушки. – Я танцую вальс в Петербурге, среди столичного света и никто ничего не знает обо мне!» - от этой мысли ей сделалось легко и весело. Поистине, маскарад, это лучшее развлечение, придуманное человечеством. Хоть на один вечер можно стать кем угодно, делать всё, что угодно. Маска и в самом деле даёт ощущение свободы и вседозволенности. Она украдкой бросила взгляд на своего кавалера, отметив, что глаза у него ярко голубые. «Такие же, как у Алёшки, - вздохнула она, вспомнив про Воронина. - Где он нынче? Чем занят? Смог ли добиться того, что хотел? Или уже отправился восвояси, не найдя меня среди многих сотен тысяч людей, живущих в большом городе?»
Молодой человек попытался разговорить Алёну, но она отвечала односложно и неохотно. Не добившись проявления интереса к своей персоне, он вскоре откланялся и исчез среди доброй сотни других гостей. Алёна огляделась. В этой толпе она хорошо разглядела голубой камзол Запольского, но вот Милявского из виду потеряла. Нет, чёрное домино она разглядела, но вот беда, подобный костюм был не только у Григория Иннокентьевича. Она насчитала, по меньшей мере, четыре.