Страница 16 из 191
- Его сиятельство просили доставить ещё одну бутылку шампанского, - прошептала она
Лакей послушно кивнул и исчез в полумраке коридора. Промедление было смерти подобно. Метнувшись в комнату, Алёна сорвала пиджак князя со спинки кресла, набросила его на плечи и, путаясь в слишком длинных для неё рукавах, пустилась бежать, не разбирая дороги. Зубы её стучали от страха, но на кону стояла её свобода, а может быть, даже и сама жизнь, и эта мысль придала ей сил.
Она побежала в направлении противоположном тому, куда отправился слуга. Коридор оканчивался узкой лестницей, ведущей куда-то вниз. Девушка вихрем слетела по ней и наткнулась на небольшую дверь, запертую изнутри на засов. Ломая ногти и оцарапавшись о внушительную скобу, она сдвинула запор, и вырвалась на улицу, очутившись во внутреннем дворе дома.
Сердце молотом бухало в груди, готовое выпрыгнуть наружу. «Бежать! Подальше отсюда! Всё остальное потом!» - лихорадочной мыслью билось в её голове. И она побежала, обогнула дом, выскочила на набережную Мойки и едва не угодила под колёса проезжавшей мимо пролётки. Возница, осыпая её бранью, придержал лошадей. Алёна в панике оглянулась на парадное и, разглядев, устремившегося за ней швейцара, подхватила юбки и забралась в коляску.
- Умоляю! – обратилась она к несколько опешившему пассажиру коляски. – Спасите меня!
- Пошёл! – ткнул возницу в спину концом трости пришедший в себя господин.
Некоторое время и девушка, и её случайный попутчик хранили молчание, присматриваясь друг к другу.
- Григорий Иннокентьевич, - представился господин с тросточкой, первым нарушив тишину.
- Алёна, - вздохнула девушка, поплотнее запахнув пиджак на груди.
Обозревая её довольно странный наряд, мужчина усмехнулся.
- Так что же с вами случилось, Алёна? – полюбопытствовал он.
- Ах! Это долгая история, - отозвалась она.
- Погони я не наблюдаю, стало быть, спешить нам некуда, - обернулся господин, взглянув назад.
«Ах! Не всё ли равно!» - тяжело вздохнула девушка и решила довериться своему нечаянному спасителю. Опуская некоторые подробности, она рассказала Григорию Иннокентьевичу о своих злоключениях, преследовавших её с самого приезда в столицу. Некоторое время мужчина молчал, казалось, он о чём-то крепко задумался.
- Я так понимаю, вам решительно некуда идти? – наконец изрёк он, всматриваясь в бледное личико девушки, сидящей рядом с ним.
Алёна кивнула, опустив голову, как можно ниже.
- Мы с сестрой снимаем небольшую квартиру на Гороховской улице и могли бы приютить вас на время. Право, мне будет очень жаль, коли с вами что-нибудь случиться. Тем более что я уже принял некоторое участие в вашей судьбе, а стало быть, несу какую-то ответственность за вас, - закончил он.
- Не знаю, как и благодарить вас, - робко улыбнулась девушка своему спасителю.
Вскоре коляска свернула на Гороховскую улицу и остановилась у парадного. Григорий Иннокентьевич помог своей спутнице спуститься с подножки и предложил руку, намереваясь проводить её до своего жилища.
Опираясь на предложенную руку, Алёна другую опустила в карман пиджака и нащупала портмоне.
«Боже! – вздохнула она. – Ко всему прочему я ещё и воровка! Впрочем, деньги мне не помешают», - тотчас нашла она себе оправдание, вспомнив, каким образом намеревался поступить с ней князь.
Сестра Григория Иннокентьевича встретила её весьма настороженно. Пока брат рассказывал ей о случайной встрече, она не спускала с девушки подозрительного взгляда. Однако, дослушав историю до конца, предложила пройти в комнаты. Квартира была небольшая и имела всего две спальни и гостиную.
- Вам придётся разделить спальню со мной, - проводила она Алёну до своей комнаты. – Увы, у нас довольно тесно.
- Мне право неловко стеснять вас, - пробормотала девушка.
- Долг каждого христианина помогать ближнему, попавшему в беду, - отозвалась молодая женщина, выдвигая ящик комода и доставая из него бельё, сорочку и фланелевый халат. – Бельё, конечно, не новое, но чистое, - сухо произнесла она. – Переоденьтесь и выходите в гостиную. Будем ужинать.
Оставив спасённую девицу переодеваться, молодая женщина вышла в гостиную к брату, плотно притворив за собою двери.
- Гриша! Ты вовсе разума лишился! Зачем ты притащил к нам эту особу?! – свистящим шёпотом принялась выговаривать она брату.
- Остынь, Оленька, - усмехнулся молодой человек. – Ежели поразмыслить, то она нам может быть очень даже полезна.
- Помилуй Боже, каким образом?! - всплеснула руками Оленька.
- Невинное личико нигде и никем не замеченное, тогда, как ты давно уж примелькалась, - ответил Григорий, закуривая сигарету.
Ольга помахала руками, разгоняя сизый табачный дым.
- Я давно говорила, что нам пора съезжать отсюда, - сварливо отозвалась она, заправляя за ухо светло-русую прядь, выбившуюся из тяжелого узла волос на затылке.