Страница 133 из 191
- Видите ли, mon ami, вот уже два года мы с вами ездим по лагерям для военнопленных, следим за соблюдением Гаагской конвенции, но по сути наша с вами деятельность – лишь формальность. Ныне нам представился случай совершить действительно дерзкий, а главное значимый поступок, к тому же мне не чужд дух авантюризма, - закончил пламенную речь швейцарец.
Антуан взглянул на Фишера так, будто видел его впервые. Швейцарец не обладал примечательной наружностью, взгляд его светлых глаз неопределённого то ли серого, то ли голубого оттенка всегда казался сонным и безжизненным. Невысокого роста, не пользовавшийся успехом у противоположного пола, спокойный и немного медлительный Симон Фишер производил впечатление человека равнодушного ко всему, потому столь невероятное преображение не могло не удивлять. Кто бы мог подумать, что под чопорной ледяной оболочкой кипит дух авантюризма и приключений?
После ужина члены миссии разошлись по своим комнатам. Вернувшись к себе, де Бриенн ещё раз проверил приготовленный для Рихтера саквояж. Насыпанные поверх нарезанной бумаги банкноты производили нужное впечатление. Не теряя времени, Антуан упаковал вещи и присел в кресло в ожидании Симона, который должен был к вечеру найти средство передвижения.
Фишер явился после полуночи, вид при этом имел весьма довольный. Стараясь не шуметь, приятели тайком покинули погружённый в тишину особняк и, миновав несколько домов, остановились у открытого экипажа, представляющего собой довольно потрёпанное, но ещё довольно крепкое четырёхместное ландо.
- Всё, что удалось раздобыть за столь короткое время, - прошептал Фишер.
Как и было условлено, Рихтер ждал де Бриенна за полуразрушенным зданием старой ратуши. Появление Антуана де Бриенна в компании швейцарца, накануне также посещавшего госпиталь, стало для австрийца неприятным сюрпризом. Впрочем, Петер тоже был не один, его сопровождал младший брат, ибо осуществить подмену и перенести довольно рослого пленного офицера в экипаж самостоятельно, оказалось для Рихтера непосильной задачей.
Де Бриенн, приложив немало усилий к тому, чтобы не выдать собственную нервозность, протянул Рихтеру докторский саквояж. Петер, подсветив себе спичкой, мельком заглянул во внутрь и, удовлетворившись увиденным, передал саквояж брату.
- Где мой кузен? – осведомился де Бриенн.
- В коляске, можете забирать. Князь под действием морфия и до утра очнуться не должен. Вот ещё документы на имя австрийского офицера, - отозвался Рихтер, передавая де Бриенну небольшой конверт и не спуская настороженного взгляда со спутника француза.
- Смотрю, вы обо всём позаботились, - невольно улыбнулся де Бриенн.
- Мне неприятности ни к чему, - хмуро ответил Рихтер, наблюдая за тем, как Запольского перенесли из одного экипажа в другой.
Обмен быстро завершился к полному удовлетворению обеих сторон. Запольского устроили на сидении ландо, и экипаж покатил по ночному городу. Дорогою Антуана таки настигли муки совести, но он быстро нашёл себе оправдание – как ни крути, а господин Рихтер предал интересы своей страны, стало быть, он ничуть не лучше тех, кто его обманул.
Путь беглецов лежал в маленькую, сохраняющую нейтралитет Швейцарию, чтобы оттуда уже направиться во Францию. Фишер не выпускал вожжи из рук до самого рассвета, справедливо полагая, что, чем дальше они уберутся от Инсбрука, тем больше шансов беспрепятственно пересечь границу.
Как и предсказывал Рихтер, к утру Запольский пришёл в себя. Не видя ничего вокруг из-за повязки на голове, Арсений сначала забеспокоился, но, узнав голос де Бриенна, затих на сидении. С тех пор, как раненый очнулся, Фишер постарался гнать лошадей не так быстро, чтобы экипаж поменьше трясло на ухабах, но иногда колесо всё же попадало в выбоину, и тогда Антуан, склонялся над кузеном, замечая в кровь закушенные губы и смертельную бледность.
Имея при себе мандаты членов Международного Комитета Красного Креста, де Бриенну и Фишеру не составляло труда пересечь границу, но как быть с Запольским? Что раненному австрийскому офицеру делать в Швейцарии? Пока Антуан размышлял над тем, какую версию преподнести пограничникам, экипаж подкатил к опущенному шлагбауму. Из караульной будки вышел офицер и направился к остановившемуся ландо.
- Господа, прошу предъявить документы? – обратился он к путешественникам, не отводя пытливого взора от раненого.
- Пожалуйте, - Фишер протянул офицеру бумаги.
Мандаты членов Международного Комитета Красного Креста офицера не заинтересовали, видимо, подобных он повидал уже немало, а вот бумаги, которыми де Бриенна снабдил Рихтер, кажется, вызвали подозрение. Он долго и пристально вглядывался в документы, а затем обратился к Фишеру:
- Что понадобилось господину Штойнбергу в Швейцарии?
- Зигмунд – жених моей сестры, - не моргнув глазом солгал Симон, - он тяжело ранен и, скорее всего, не выживет, - понизив голос до шёпота, поведал пограничнику швейцарец. – Для бедной Анны это последний шанс увидеться с женихом, коли Господь не будет милостив к ним.
- А сам господин Штойберг может подтвердить ваши слова? – обернулся в раненому, распростёртому на сидении офицер.