Страница 118 из 191
- Войдите! – раздалось из-за массивной двери.
Платон Александрович, нахмурившись и подпирая рукой голову, что-то писал.
- Ваше высокопревосходительство, ротмистр Григорьев прибыл по вашему приказанию, - отрапортовал Александр.
- Присядьте, Александр Сергеевич, - махнул рукой Кондратьев, не глядя в сторону вошедшего. Окончив, полковник потянулся к графину с водой, налил половину стакана и высыпал в него какой-то белый порошок. – Проклятая контузия, совсем житья от мигрени не стало, - вздохнул он, выпив явно невкусное снадобье. О том, что Кондратьев страдал сильнейшими головными болями, в ведомстве было известно почти всем. Обострения болезни у полковника случались довольно часто, особенно тогда, когда он нервничал или переживал по какому-либо поводу. - Не буду ходить вокруг да около, - поднялся со стула Кондратьев, и Григорьев тотчас встал следом. – Сидите, - велел полковник. – Волгин убит. Тело найдено нынче утром на Выборгской стороне неподалёку от машиностроительного завода. Я хочу, чтобы вы занялись этим делом. В коридоре жандарм дожидается, он вас проводит. О ходе расследования докладывать мне лично. Это всё, - отпустил ротмистра Кондратьев.
- Могу я заняться делами, которые вёл Волгин? Возможно, это поможет в расследовании, - упредил возражения полковника Александр.
Кондратьев нахмурился, вновь схватился ладонью за голову, но тотчас кивнул, соглашаясь.
К месту, где было найдено тело поручика Волгина, Александр Сергеевич подъезжал в смешанных чувствах. Волгин ему был откровенно несимпатичен, мало того, Григорьев подозревал, что у поручика имелись некие тёмные странички в биографии, но всё же смерть того не могла оставить равнодушным. Со слов жандарма Григорьеву уже было известно, что поручик был убит выстрелом в спину, предположительно из револьвера системы наган калибра 7,62 мм.
Покойника уже увезли, и Григорьеву оставалось только осмотреть местность вокруг на предмет поиска улик. Жандармский офицер оказался толковым малым, вполне опытным и наблюдательным. Именно он при осмотре места предполагаемого преступления высказал соображение, что Волгина убили не здесь, поскольку на пыльной и сухой поверхности мостовой почти не обнаружилось следов крови. К этой же мысли склонялся и сам Григорьев, тем более что накануне он видел Волгина на борту баркаса, отбывающего в Кронштадт, но делиться своими умозаключениями с жандармом Александр не спешил. Для начала необходимо было самому съездить в Кронштадт и попытаться понять, за каким лешим поручик наведывался на остров. И уж коли, ему удалось получить доступ к делам Волгина, надобно было попытаться, если не освободить mademoiselle Коршунову, сняв с неё все обвинения, то хотя бы облегчить её пребывание в заключении.
Рассудив, что девица никуда из крепости не денется, а вот с поездкой в Кронштадт медлить никак нельзя, Александр Сергеевич направился к Финскому заливу. В местном отделении жандармерии к визиту ротмистра контрразведывательного отделения Генштаба отнеслись настороженно. На его вопрос о каких-либо ночных происшествиях ответили с явной неохотой. Мол, было дело, признался тут один, что стрелял в кого-то ночью, и, возможно, даже убил, но тело не нашли, а стрелка пока отпустили на корабль, где он несёт службу до выяснения всех обстоятельств. В том, что перестрелка была, сомневаться не приходилось, поскольку имелся матрос, раненный в плечо. Также в жандармерии сообщили, что на меньшиковской батарее, где предположительно свершилось ночное убийство, был найден некто Сергей Кириллович Белозерский, поручик Лейб-гвардии Гусарского полка Его величества. По какому-то недоразумению, либо благодаря нерасторопности местных жандармов поручика ещё не допросили. Григорьева полученное известие несказанно воодушевило, ведь таким образом, его теория о причастности Волгина к давнему делу об убийстве князя Самбурова полностью подтвердилась. Не вызывало никаких сомнений в том, что таинственно исчезнувший с меньшиковской батареи покойник и есть поручик Волгин собственной персоной. Заявив в жандармерии, что забирает Белозерского под свою ответственность, и далее этим делом будет заниматься контрразведывательное отделение, ротмистр поспешил к зданию местного госпиталя.
Разумеется, Сергей Кириллович ожидал визита жандармов и был заранее удручён им, потому как при всём желании не сумел бы внятно объяснить своё появление в Кронштадте, не опасаясь навредить кузине ещё больше. Когда же на пороге его палаты появился ротмистр Григорьев, с которым Белозерский был немного знаком благодаря дружбе с Запольским, Серж воспрянул духом.
- Как вы себя чувствуете, Сергей Кириллович? – Присаживаясь на стул у кровати, поинтересовался Григорьев.
- Уже лучше, - едва заметно улыбнулся уголком разбитых губ Белозерский.
- Вы знакомы с поручиком Волгиным? – тотчас перешёл к делу ротмистр.
- Имел несчастие, - вздохнул Сергей Кириллович. – Боже, каким же олухом я оказался, - невесело хмыкнул он.
Григорьев замолчал, раздумывая над сложившейся ситуацией. Отчего тело Волгина не спрятали? Казалось бы, чего проще, камень потяжелее и в воду? Зачем было везти покойника на Выборгскую сторону? На ум приходила только одна мысль. Исчезновение офицера контрразведывательного отделения не осталось бы незамеченным. Волгина непременно стали бы искать, и наверняка, вскрылись бы связи, что привели бы к тем, на кого он работал. А так станут искать его убийцу. И можно быть уверенным, что не найдут. Сколько человек ещё, кроме самого Григорьева свяжут ночную стрельбу на меньшиковской батарее с трупом, обнаруженным в совершенно ином месте? Остаются только тот, кто перевёз тело, Белозерский и Воронин, стрелявший в поручика. Александр Сергеевич едва не хлопнул себя по лбу, когда осознал, насколько он опрометчиво повёл себя, не убедившись в том, что за ним не установили слежку. Действовать придётся очень быстро. Забрать Белозерского из госпиталя, потому, как Сержа попытаются устранить в первую очередь, как нежелательного свидетеля, и предупредить Воронина, чтобы был начеку.