Страница 117 из 191
- Отчего вы мне всё это рассказываете? - Поинтересовался Запольский.
– Ежели я могу чем-то помочь, то готов дать показания, - наконец, повернулся к князю поручик, остановив автомобиль напротив ворот у здания госпиталя.
- Благодарю. – Арсений тепло улыбнулся и протянул ладонь Черкасову. – Приятно знать, что могу на вас рассчитывать.
Руцкого Арсений Борисович нашёл в небольшом парке, примыкающем в аккурат к заднему двору здания госпиталя. Штабс-капитан коротал время за чтением газеты и потому не сразу заметил визитёра. Остановившись в двух шагах, князь нарочито громко стукнул чемоданом о землю. Алексей Николаевич поднял голову и взглянул поверх газеты на того, кто осмелился нарушить его уединение. Признав Запольского, Руцкой тотчас сложил газетный лист и поднялся на ноги. Молчание становилось невыносимым. Первым не выдержал штабс-капитан:
- Я знаю, зачем вы пришли, - выдохнул он, не утруждая себя приветствием.
Впрочем, можно было не сомневаться в том, что Запольский руки ему не подаст. Тяжёлый взгляд серо-стальных глаз Арсения Борисовича прожигал насквозь.
- Вы, сударь, подлец, - вздохнул князь.
Щека Руцкого дёрнулась, пальцы правой руки, висевшей на чёрной перевязи, сжались в кулак.
- Напрасно вы такими эпитетами разбрасывайтесь, Арсений Борисович. Разве какая-то профурсетка стоит того? - процедил Руцкой.
- Видите ли, Алексей Николаевич, речь ведь вовсе не о том, какое положение занимает женщина, которую вы оскорбили только что в моём присутствии, а в том, насколько низко нужно пасть, чтобы совершить подобное, чтобы обвинить невиновного в преступлении, наказание за которое - смерть. – Арсений говорил обманчиво спокойным тоном, и только человек, хорошо знающий князя, мог со всей определённостью сказать, что спокойствие это было напускным, а в душе Запольского бушевала неукротимая бешеная ярость.
Руцкой промолчал. Любые оправдания выглядели бы жалкими и нелепыми, поскольку оба понимали, что именно подвигло штабс-капитана на подобный поступок и как его расценивать.
- Видит Бог, я спешу, а потому не могу сделать то, что должен, - сверкнул глазами Запольский.
- Я к вашим услугам, Арсений Борисович, в любое время, когда вам будет удобно, ежели мы ещё встретимся.
- Встретимся, я в этом уверен, - пообещал Запольский, глянув на часы. – Не прощаюсь, Алексей Николаевич.
Арсений Борисович едва не опоздал к отправлению поезда, который должен был проследовать от Минска до Молодечно, а далее князю предстояло добираться в расположение полка на перекладных. Он подумал о том, что было бы неплохо навестить тётку Алёны, рассказать ей о судьбе племянницы и предупредить о возможной опасности, но мысль о том, что за ним по-прежнему могли следить, удержала его от этого намерения.
В июле 1916 года Преображенский полк находился в составе Особой армии, командовал которой генерал-адъютант Безобразов, и располагался на Ковельском направлении. Почти трое суток Запольский добирался к новому месту службы. О приближении к линии фронта говорил отдалённый грохот артиллерийской канонады, попадавшиеся навстречу обозы с ранеными, и с каждой верстой Арсений Борисович отчётливо понимал, что, давая обещание Руцкому вернуться, он напрасно был уверен в неизбежности этой встречи. После ранения он как-то слишком легко и быстро позабыл о том, что на передовой смерть подстерегает повсюду.
Война в значительной мере потрепала преображенцев. Запольский с горечью обнаружил, что полк лишился большей части офицерского состава. Многие из тех, кого он хорошо знал, и кого смело мог считать друзьями и приятелями сложили головы за время его отсутствия. Разумеется, рядовой и офицерский составы были пополнены из числа новобранцев, но эти, практически необученные ничему вояки, не могли заменить тех, на чьё место пришли.
Гвардейский корпус готовился к наступлению. Пополнение не умело уверенно действовать под огнём: в атаках, при прорыве многорядных окопных полос, перевитых проволокой со всех сторон, но зато маршировало, будто на параде. Несмотря на всё это, в наступление гвардейцы пошли с потрясающим хладнокровием и где-то даже с презрением к смерти, неся при этом колоссальные потери.
С первых же дней в полку все прежде мучительные размышления и вопросы отодвинулись в сознании Арсения куда-то далеко. И быть иначе просто не могло. Запольский не успел опомниться, как вновь оказался в аду, коим был каждый день беспрестанно воюющей армии. Несмотря на то, что смерть ежедневно собирала щедрый урожай, штабс-капитана Запольского она пока обходила стороной. Впрочем, у Арсения Борисовича отныне имелся весьма веский мотив остаться в живых, ведь у него осталось так много неоконченных дел, потому он, разумеется, не прятался за чужими спинами, но и не забывал о разумной осторожности.
***
Григорьев почти полночи провёл над папкой с личным делом барона Фон Майера, но ничего интересного не обнаружил. «Видимо, всё же придётся нанести визит его вдове». - Александр Сергеевич захлопнул с тяжёлым вздохом обложку из плотного картона. Но прежде, чем явиться в гости к несравненной Амалии Карловне, надобно было вернуть в архив позаимствованную папку и объявится на службе. В конце концов, порученные ему дела сами собой не сделаются, и арестованный на днях по доносу сварливой соседки ничем не примечательный владелец небольшого книжного магазина, чья вина состояла только в том, что его родители были немцами, тоже ждать не может.