Страница 115 из 191
На линейном корабле «Гангут» была большевистская организация. Ведя революционную пропаганду, большевики на этом корабле проводили тактику, общую с организациями большевистской партии на других кораблях, а именно подготовляли матросов к общему выступлению, удерживая их от разрозненных выступлений. Но удержать экипаж от выступления не смогли.
События на «Гангуте» нашли живейший отклик и на других военных судах. В частности, матросы с крейсера «Рюрик» отказались конвоировать арестованных товарищей с «Гангута». На «Рюрике» были арестованы и преданы суду сорок два матроса. Алексей попал на крейсер уже после мятежа, и положа руку на сердце, мог бы сказать, что случись ему оказаться на «Рюрике» в то время, он бы точно оказался в числе мятежников. Потому не было ничего удивительного в том, что, едва освоившись на крейсере, Воронин примкнул к партии большевиков.
Оттого и не спалось ночью Алексею Архиповичу, что ему было доподлинно известно, что его товарищи не собирались на меньшиковской батарее, но всё же сообщение матроса Мышкина, идеи большевизма не поддерживающего, а потому всячески им препятствующего, заставило его поволноваться. Тем более, что накануне на собрании как раз зашла речь о том, что неплохо было бы использовать пустующие казематы, как оружейный склад. Посомневавшись немного и даже предполагая ловушку, Воронин вдвоём с Мышкиным на ночь глядя отправился на батарею. Опасения его не подтвердились, но зато появились другие поводы для размышлений. Офицер, которого он застрелил вполне мог оказаться жандармом, но вот объяснить присутствие Белозерского, да ещё в таком виде, Алексей никак не мог. Его посещали некие смутные догадки о том, что всё, чему ему довелось стать свидетелем, никакого отношения к деятельности подполья не имеет, что здесь замешаны совсем иные силы. Пожалуй, только разговор с Белозерским смог бы внести ясность. Потому, промаявшись бессонницей до утра, Воронин едва рассвело отправился в штаб, где и доложил по всей форме о ночном происшествии. О событиях ушедшей ночи тотчас сообщили в жандармерию. Воронина не арестовали, но недвусмысленный приказ следовать за представителями ведомства в голубых мундирах, чтобы указать место происшествия, оставлял не много надежды на благополучный исход для младшего инженера-механика.
Алексей считал, что хорошо запомнил место, где осталось тело офицера, но его там не оказалось. Жандармы и несколько матросов, посланных в помощь, обшарили каждый дюйм на батарее, но покойника так и не нашли. Уставшие и злые жандармы вернулись не солоно хлебавши. Воронина отпустили, но предупредили, чтобы с крейсера он никуда не отлучался до выяснения всех обстоятельств дела.
Решив, что не будет ничего страшного, коли по пути к причалу, он зайдёт в госпиталь, куда ночью доставили Белозерского, Алексей Архипович отправился на встречу с земляком. Испросив разрешения и дежурного врача, Воронин вошёл в палату, где поместили Сержа. Сергей Кириллович спал, но только скрипнули дверные петли, как он тотчас открыл глаза.
- Это вы, - успокоился Белозерский, разглядев посетителя. – И всё же, ваше лицо мне знакомо, - вопросительно уставился он на Воронина.
Благодаря заботам медицинского персонала Белозерский уже не выглядел столь ужасно, как в момент первой встречи. Разумеется, один его глаз так и оставался заплывшим, лицо приобрело синюшный оттенок, но исчезли следы запёкшейся крови, и повязка на голове скрывала глубокую рваную рану на лбу.
- Мы встречались, - присел на стул подле кровати Воронин.
- Не напомните, - выжидающе глянул на Алексея Серж.
- Вы же бывали в лавке купца Коршунова, - едва заметно улыбнулся Алексей.
- Приказчик, - вспомнил его Белозерский. – Жизнь удивительная штука, я вам скажу, - удивлённо протянул он. - Никогда бы не подумал, что увижу вас здесь, а уж о том, что вы мне жизнь спасёте…
- Вы можете рассказать о том, как оказались на батарее? – тихо осведомился Воронин. Белозерский едва заметно нахмурился. – Чего от вас хотели? Почему пытали? – ничуть не обескураженный молчанием продолжил расспросы Алексей. – Я был нынче на батарее, но тело так и не нашли. - Безусловно, Сергей Кириллович догадался о ком шла речь, но не спешил довериться. – Не желаете говорить, - вздохнул Воронин. – Что ж понимаю. Тогда последний вопрос. Вы Алёну давно видели?
- Элен? – разлепил губы Серж. – Так вы о ней ничего не знаете? - Воронин покачал головой. – Элен в Петропавловке, по обвинению в шпионаже. Это всё, что я могу вам сказать, - отвёл взгляд Белозерский.
- В шпионаже? – Подскочил со стула Воронин.
- Поверьте, это всё, что мне известно. - Алексей повернулся, чтобы уйти. - У меня имение под Петергофом, Александрово. Приезжайте, как меня выпишут, поговорим, - вздохнул Сергей Кириллович.