Страница 113 из 191
- Заждались поди, Сергей Кириллович, - усмехнулся он, установив лампу на шаткий табурет.
Белозерский с трудом повернул голову. Правый глаз Сержа совсем заплыл и почти всё лицо представляло собой один сплошной кровоподтёк. Волгин брезгливо оглядел залитый кровью мундир и вынул кляп изо рта пленника.
Обмануть кузена княжны Самбуровой оказалось несложно. Волгин разыскал Белозерского в расположении его полка под Владимиром-Волынским и под предлогом беседы о mademoiselle Коршуновой, которой грозило обвинение в шпионаже, предложил пройти в укромный уголок. Сергей Кириллович тотчас согласился. Ничего не подозревающий Белозерский к новому знакомцу отнёсся довольно беспечно. Его более беспокоила судьба Алёны, чем поведение поручика, представившегося другом князя Запольского. Чтобы усыпить бдительность Сержа поручик вкратце рассказал историю про арест mademoiselle Коршуновой, а пока Сергей Кириллович обдумывал сложившееся положении и нервно курил, уставившись в пространство, Волгин извлёк из кармана загодя приготовленный платок и бутылёк с хлороформом. Сергей Кириллович пришёл в себя уже в вагоне поезда, предназначенного для перевозки армейской техники. Стоило ему только пошевелиться и на лицо вновь тотчас опустился ненавистный платок, пропитанный хлороформом. Чтобы пленник не умер раньше, чем от него будут получены нужные сведения, поручик два раза в день давал ему несколько глотков воды, после чего вновь погружал в наркотический сон.
В одурманенном сознании Сергея Кирилловича творилось нечто странное. Ему виделись бесконечные коридоры, которые то сужались, то расширялись. Какая-то неведомая сила влекла его за собой через эти коридоры, меняющие цвет и ширину. Порой они становились настолько узкими, что казалось ничто не заставит его пройти далее, но что-то скручивало Белозерского в спираль, вытягивало, и он проникал в следующий коридор. Иногда в конце коридора показывался свет, он приближался, становился нестерпимо ярким, бил по глазам, отзываясь болью в висках, чья-то заботливая рука поддерживала его, к его губам подносили флягу с водой, а потом вновь сладковатый запах хлороформа уносил его во тьму, наполненную ужасными коридорами, из которых, казалось, нет выхода.
По прибытию в Петроград, Серж, который только-только пришёл в себя и с трудом соображал, не воспротивился тому, что его втолкнули в полицейский экипаж и куда-то повезли. За три дня, что он провёл в пути в почти бессознательном состоянии он сильно ослабел, и передвигаться без посторонней помощи почти не мог. С помощью неразговорчивого человека, неприметной наружности (встреть его Серж в привычной обстановке, никогда бы не запомнил) Волгин под видом изрядно перебравшего собутыльника доставил пленника в Кронштадт. Когда же его привезли на меньшиковскую батарею, Сергей Кириллович, наконец, осознал, что живым ему уйти не дадут. Тотчас подступила паника, но одолевшая Белозерского слабость не позволила ему воспрепятствовать похитителям.
Едва Сергей и его похитители оказались в самом дальнем каземате, подручный Волгина выкрутил ему за спину руки и стянул запястья прочным кожаным ремнём. Дождавшись момента, когда взгляд пленника станет вполне осмысленным, Волгин приступил к допросу. Бить поручик умел. Вскоре на теле Сержа не осталось ни одного места, которое бы не отзывалось болью на малейшее движение. По ощущениям Волгин сломал ему пару рёбер, ключицу и вывихнул плечо.
Понимая, что будет жить пока не скажет того, что от него требуют, Белозерский сыпал ругательствами, обзывал своего палача, но упорно отказывался отвечать на любые вопросы о местонахождении Надежды Даниловны. Волгин выдохся через несколько часов, пообещав вернуться, поручик вставил в рот пленника кляп и ушёл под утро. У Сержа мутилось сознание, тело покрывалось липкой испариной, пот тёк по спине, раздражая кожу. Несколько раз ему слышались шаги и голоса, но он мог только мычать, чтобы привлечь к себе внимание. От собственного бессилия Сергей Кириллович приходил в отчаяние. Под вечер он, совершенно измотанный страхом и болью, забылся дрёмой, но его сон был нарушен появлением персонального палача.
- Да пошли бы вы, ваше благородие… - выдохнул Сергей Кириллович, едва получил возможность говорить.
- Пришёл вам сказать, что мучения ваши почти окончились, ежели вы только не надумали мне сказать, где искать вашу драгоценную тётушку, - присел на корточки перед Белозерским Волгин.
Серж промолчал, попытался пошевелить связанными за спиной руками, но тщетно. Подельник Волгина на совесть затянул ремень, так, что пальцев Белозерский уже почти не чувствовал.
- Стало быть, не договоримся, - театрально вздохнул поручик и, поднявшись, извлёк из кобуры браунинг.
Дуло пистолета упёрлось в лоб Белозерского. Тихо щёлкнул курок.
- Слышите? - Над головой через маленькое зарешётчатое окошечко послышались голоса. – Вон и огонь горит. Говорил я вам, ваше благородие, что здесь кто-то есть. Не иначе, как здесь бунтовщики эти собираются.
- Что там? – поинтересовался другой голос.
- Казематы там пустые. Под склады собирались приспособить, да пока руки не дошли, вот и охранения потому не выставили, - пустился в пространные объяснения кто-то неведомый.
- Веди, покажешь, - повелительно произнёс тот, к тому обращались «ваше благородие».