Страница 16 из 70
Дни шли своим чередом. Невыносимо медленно, словно черепашьим шагом. В один из этих дней ровно в полдень у нас в центре появился весьма необычный клиент. Это был мой двоюродный брат Виктор. Он заскочил не просто повидаться и поболтать. Он был серьёзно настроен на то, чтобы стать опекуном аквариумных рыбок. Я не могла в это поверить.
- Ты действительно решил стать опекуном?
- Нет, я решил стать клоуном в цирке, но меня не взяли. С чего бы это вдруг я пришёл сюда?
- Не знаю, просто поболтать. Может, у тебя что-то случилось?
- Тогда я пришёл бы к тебе домой с бутылочкой вина.
- Учти, моя личная карточка заперта в сейфе. До возвращения Коллина.
- Лара, я никогда не приставал к тебе. Хотя очень хотелось. У тебя неприлично красивые волосы. Но ты моя сестра, и я наконец-то это понял.
- Я рада. – если честно, я была рада, что хоть кто-то обошёл вниманием мою грудь. - Так что я могу тебе предложить?
- Понятия не имею.
- Это не ответ. Ты уверен, что готов взять на себя такую ответственность?
- Ты говоришь так, словно я прошу разрешение на ребёнка.
- Рыбки – это те же дети. Только ещё более зависимы от нас.
Я уже готова была прочитать ему лекцию об ответственности и обязанностях опекуна, как вдруг заметила, что Виктор смотрит куда-то поверх меня. Взгляд его стал жёстким и сосредоточенным. Он совершенно меня не слушал, поглощённый какими-то своими мыслями.
На лице моего красивого брата играла целая гамма чувств: от щемящей душу нежности и до нескрываемой злости. Я обернулась, чтобы посмотреть на объект его неожиданных волнений.
Почему я не удивилась, увидев там Марию?
Она стояла, углубившись в видеосписок, и казалась полностью поглощённой работой. Но я заметила, как кусок магнитного пластика подрагивал в её руках. Она, несомненно, заметила бывшего мужа и изо всех сил старалась выглядеть безразличной.
Двое бывших любовников не ведут себя так, если между ними всё кончено раз и навсегда. Если в сердце осталась только пустота и привкус горечи. Между этими двоими явно осталось что-то недосказанное, недопрощённое и имеющее жгучее желание возродиться.
Как подсказывала мне интуиция, Виктору было глубоко плевать на рыбок. Я не могла не выступить в защиту своих питомцев, поэтому поспешила выставить его вон. Виктор пообещал зайти завтра. Может быть за ночь он определится, что конкретно он хотел приобрести. Но я уже не верила в эти сказки.
Вечером я снова решила заглянуть к Арнольду. На этот раз не с кислой миной, имея в душе тайное желание поплакаться на сильном мужском плече. А с конкретной целью поделиться новостью, от которой меня распирало.
- Арнольд, как ты думаешь, если люди однажды разошлись, они смогут снова быть вместе?
- Не знаю, - задумчиво сказал брат. – Если речь идёт об официальном браке, то, скорее всего, если двое решились взять на себя такой крест, то вряд ли им что-нибудь поможет. Любовь бывает разной и иногда она проходит.
- А если очевидно, что эти двое всё ещё друг другу небезразличны?
- Шанс есть всегда. Нужно просто за него бороться. Всё зависит от желания самих людей.
- Сегодня в центр приходил Виктор. Он хотел стать опекуном рыбок.
- Виктор? Он говорил, что аквариумные рыбки наводят на него тоску.
- Я уверена, что если позволю ему приобрести хотя бы одну, она уже через неделю будет плавать кверху пузом.
- Не нужно быть столь низкого мнения о брате, - укорил меня Арнольд. Иногда мне кажется, что ему нужно было стать священником. Правда, он помешан на сексе также как и я. И Виктор тоже. Это у нас семейное. Только мы с Арнольдом отличаемся постоянством.
- Ты бы видел, как он смотрел на Марию. Как на богиню и дьяволицу в одном лице.
Арнольд задумался и потёр ладонью подбородок. Это означало, что он снова углубится в свою философию.
- А Мария?
- Краснеет при одном упоминании о Викторе, и бледнеет, если речь заходит о его личной жизни.
- Понимаешь, что бы ни чувствовали эти двое по отношению друг к другу, это не столь важно как проблемы, которые заставили их развестись. Если эти проблемы ещё актуальны, то этому браку не суждено иметь продолжение.
- А ты знаешь, что заставило их развестись? – Осторожно спросила я. В нашей семье с самого детства было заведено строгое правило. То, что сказано тебе наедине, автоматически переходило в папку под грифом «совершенно секретно». И делиться этим с кем-нибудь, даже самым близким, считалось недопустимым и даже подлым.