Цветок Аканиза

Магнолия готовила куриные желудочки с картофелем и сыром. Насыпав еще соли на подоконники, она все же открыла окна, проветрить квартиру. Кэрри читал в кресле, все проснулись на удивление рано. И только Марк слонялся по комнате туда-сюда, не зная чем себя занять. Пристав к Кэрри, Марк поинтересовался об агентстве, в котором работает Магнолия и не нужен ли им сотрудник.

- Нет, не нужен, - вмешалась Магнолия, перепугавшись, что придется терпеть парня еще и на работе. Но Кэрри спас положение, предложив ему зайти в похоронное агентство, в нем требуется рабочая сила. Марк, настроился оптимистично и ради такого события даже искупался.

Анубиса девушка, нигде не наблюдала и не могла понять: он от нее отстал, или это временный отдых. С одной стороны, ей не терпелось узнать, на кого он работает, или правильнее будет сказать – служит. Что они задумали и как собрались открыть врата. С другой стороны, она желала встретиться с авгурами, но они больше не призывали ее и ничего не рассказывали. А так много осталось неясного. Сколько всего выпущено демонов, зачем, и кто из выпущенных решил взбунтоваться, если врата проходят только достойные? История повторяется, кому-то из избранных, стало скучно, и он решил начать свою игру?

Магнолия обжарила лук с болгарским перцем и морковью, добавила в него немного риса и залив бульоном оставила тушиться. При этом продолжая думать, о демонах и бессмысленных убийствах авгур. К тому же Магнолии показалось, что Анубис заикнулся про всех авгур, а значит, их давно преследуют.

Ее беспорядочные мысли прервал звонок от бабушки, не глянув на экран, она ответила и тут же пожалела о своей халатности. Бабушка задала несколько прохладных вопросов и попросила приехать. Магнолия приезжала каждый раз, когда ее звали, но не понимала зачем. Она приходила, садилась в кресло рядом с пожилой женщиной, которой она ненавистна, и слушала проклятья, которыми она ее осыпала. Причем Магнолия не могла понять, за что собственно ее проклинают. Так было и в этот раз.

Кэрри привез ее к трехэтажному дому, а сам уехал. Открыв железную, в некоторых местах поржавевшую калитку, Магнолия вошла в любимый ею сад. У нее много хороших воспоминаний о доме, и не одного хорошего о людях живущих в нем. Сад по которому она шла, был высажен ею в качестве наказания. Чтобы она не сидела без дела и не показывалась лишний раз на глаза, бабушка всегда наказывала ее за это и выгоняла работать во двор. В то время, на этом месте еще не было сада, и она попросила разрешения его посадить.

В саду не было ни беседок, ни лавочек. Только дорожка от калитки до веранды, и по обеим сторонам от нее высажены деревья. Средь деревьев густилась трава не выше щиколотки, в которой весной можно было увидеть ковер белых ландышей, а следом сиреневых цикламенов. Магнолия специально ходила в лес и выкапывала их, хоть и знала, что это запрещено. Сначала она хотела высадить исключительно березовую рощу, но оставленных отцом средств не хватило, поэтому она выращивала в горшках дубы, а потом высаживала их. Из тридцати семи выращенных саженцев прижилось только пять. И Магнолия с удовольствием гладила их шершавую кору, не замечая, что за ней наблюдают.

Ей нравился бабушкин дом: просторный с большими светлыми окнами и двумя застекленными верандами. Входя в хорошо освещенный холл, почти сразу попадаешь в гостиную, особый уют дому придавала деревянная отделка. Все комнаты, мебель была исключительно натуральная. А так как теперь в доме редко были гости, бабушка дальше кухни, своей комнаты и вечерней веранды не ходила. Мебель стояла в первозданном виде, не имея даже потертостей. Магнолия часто задавалась вопросом, зачем одинокой женщине, которую все покинули, нужен такой дом. Она не пользовалась столовой, в которой висело много картин, в основном пейзажи, предпочитая есть в кухне. Она никогда не заходила в библиотеку, только открывала дверь и кричала на спящую на полу Магнолию. Большую часть комнат, она не открывала даже проветрить.

Магнолия всегда фантазировала, что если бы это был ее дом, как она расставила бы мебель, рассадила цветы. А в саду, меж деревьев поставила бы светящиеся фигуры оленей.

- Что так долго? Я уже замерзла тут стоять, - заметила высокая худощавая женщина в брюках цвета горчицы.

Волосы ее как всегда, коротко стрижены и уложены в высокую прическу. Глаза и губы обязательно ярко накрашены. Как ни странно, но старость коснувшись ее лица, на этом и остановилась. Женщину не скрутило, но высушило, она даже не хромала и не знала что такое давление.

- Доброе утро, бабушка, - Магнолия всегда испытывала в ее присутствии некий восхищенный страх, невзирая на свой возраст.

Женщина уже накрыла стол в вечерней веранде. Помещение так называлась, потому что на закате солнце ее освещало красным светом. Во все остальное время дня, она была темной, как душа любившей ее женщины. Магнолия же в детстве всегда предпочитала быть в утренней веранде, солнце в ней стояло почти до обеда, и комната не казалась кроваво-красной.

На столе стояли кружки с дымящейся жидкостью, как всегда чай из боярышника и два блюдца с мороженым. Не важно, как бабушка относилась к людям, она всегда встречала гостя и угощала тем, что любит сама.

- О чем вы хотели поговорить? – Магнолии не терпелось уйти.

- Мой сын, как он? – сухо спросила женщина.

- Думаю, нормально. Скорее всего, у него все хорошо, вы же знаете, он очень отстранен.