Цветок Аканиза

«Как дошли? Все нормально?» - ответ не заставил себя ждать. Леона отреагировала быстро, словно только и ждала этого сообщения. Написав во всех подробностях, как шли, о чем говорили, сколько смеялись и сколько раз другу друга касались. Магнолии было немного смешно, впервые она почувствовала, себя нормальной, став при этом совершенно ненормальной. Засыпая, в щель между шторами, девушка увидела вытянутые и как всегда скрещенные ноги Кэрри. Осознание того, что он рядом, грело душу и внушало легкое беспокойство. Она давно бы могла погадать на Кэрри, но не делала этого специально. Ей будет больно узнать, что он рано или поздно уйдет из ее жизни. А в этом она не сомневалась. Что такому как он делать рядом с такой как она?

Когда Леона сказала, что она влюбилась в Лео, Магнолия впервые за долгое время рассмеялась, считая что все слишком быстро хоть и по плану.

Магнолия заснула, когда в ее комнату через окно начала проползать змея, Ищика беспокойно заерзала и выглянула из-за балдахина. Кэрри вздохнув, встал и наступил на прозрачно зеленую тварь. От чего та зашипела и осыпалась пеплом. Мужчина брезгливо отряхнул ногу и вернулся в кресло.

Не спалось в эту ночь и Марку, его разбудил стук напольных часов. Он лежал и рассматривал, как стрелки циферблата беспорядочно крутятся. Потом замирают и опять продолжают свой путь, то по часовой стрелке, то против нее. Он не понимал, почему обитатели этого дома такие странные, не понимал их чувств, не понимал и того, что происходит. Но впервые у него появилась подобие семьи. Здесь спрашивают, как прошел его день, что с ним случилось. Сегодня он как всегда сделал глупость и не смог сдержать свой гнев, но здесь его не осудили. Наоборот, поддержали и объяснили, где и в чем он был не прав. Он понимал, что не желанный гость в этом доме, понимал, что у этих людей тоже есть свои проблемы, в которое они не скоро его посвятят. Но все равно, ему хотелось быть частью этих людей.

 

***

Неизвестно что пугало людей больше, ее внимательный взгляд больших глаз. Ангельская невинность в белоснежном облике, или дьявольская злость и безразличие во взгляде на окружающих.

Женщине хотелось выбить из ребенка все это, сделать нормальной девочкой, плаксивой и запуганной. Иногда, она закрывала глаза и представляла как ребенок горит. Но это минутное удовольствие, исполнив которое у нее уже не будет возможности осуществить что-нибудь более интересное.

Иногда она ловила себя в момент страха, перед ребенком. Не зря отец даже подойти к ней не мог. Она смотрела своими жуткими глазами, с детской непосредственностью, прямо в душу, где спрятаны все потаенные желания. Настораживал и тот факт, что ребенок никогда не улыбался. Ни в младенчестве, ни став взрослее. Ей словно противно было быть в этом мире и с этими людьми. Это раздражало еще больше, женщина поняла, что такой внучкой даже похвастаться невозможно. К тому же ребенок оказался слишком умным имеющим дар оказываться в нужное время, в нужном месте, что сильно раздражало. И если обычному обществу девочка внушала ужас. То избранному, она безумно нравилась.

Она единственная видела, что происходит в доме одинокой, не молодой женщины, от которой в последствие отказались все родственники. Рано узнала о жадности людей, особенно тех, что связаны с удовольствиями.

 И если девочке для счастья хватало книги, зефира и подоконника с подушкой. То желания бабушки требовали целого обряда. В доме всегда было многолюдно, особенно по выходным. Здравый человек мог посетовать, что с возрастом у него иссякла фантазия, но только не эти люди.

Девочка понимала, что все гости в доме занимаются, чем-то запретным, поэтому притаившись, наблюдала. Они, конечно же об этом знали, иногда даже больше старались удивить ее чем бабушку. Да и бабушка надеялось, что хоть увиденное ею вселит в ребенка ужас, в чем сильно ошибалась.

Это продолжалось бы и дальше, но кто-то из гостей однажды предложил привлечь девочку. Сказав, что она красива и маняща в столь юном возрасте. Что стоит ее немного обучить, и они уверены, она станет богиней обладающей невероятным искусством. На последующих встречах, гости все больше настаивали о приобщение ребенка к их встречам, и бабушка все больше испепелялась ненавистью и ревностью.

Поэтому встречи прекратились.

Все больше бабушка приглашала девочку на утренние чаепития, которые могли затягиваться до обеда. Женщина просто наблюдала за ребенком, а ребенок за женщиной. Это было настолько странно, что за год в доме трижды уволилась прислуга, наблюдавшая эту картину. И однажды женщина почувствовала, и поняла, чего ей не хватало и как можно это восполнить. Ей нужна была власть, и она ее получила. Ей нужна была жертва, и она у нее под носом; идеальная и не сдающаяся.

Жизнь немолодой женщины расцветала каждый день. Она даже стала замечать солнце, различать день и ночь, радоваться хорошей погоде и разговаривать с соседями. Она наконец-то нашла свое предназначение и гордо именовала его «воспитательной работой».

Больше всего ей нравилось, что девочка ни разу не жаловалась, наоборот, она смотрела на все с большим любопытством и удивление. Особенно, если происходило что-то новое. Она не пугалась, не дрожала и не плакала.