Страница 18 из 53
Прошла пара минут, и обе створки открылись, выпуская преобразившегося домового. На крыльцо, материализуясь, важно выступил…. Нет, не просто домовой, а ДОМОВОЙ. Серые штаны в полоску заправлены с напуском в хромовые сапоги «гармошкой». Шёлковая чёрная рубашка-косоворотка с перламутровыми пуговичками навыпуск. Серая жилетка, из кармашка которой свисает цепочка от часов. Тёмно-русые, слегка вьющиеся волосы, стриженые «под горшок», расчёсаны на прямой пробор. Густые чёрные брови, серые глаза с лучиками морщин в углах. Нос прямой с небольшой горбинкой. Худощавый. И завершают всю эту красоту тонкие усики.
Сначала все оторопело примолкли, потом раскатились звонким смехом. Девчата даже приседали, хлопая себя по бокам, хватаясь за животы.
- Это разве домовой?! – давясь смехом, проговорила Владислава. – Это же приказчик!
- Я такое первый раз вижу. У нас так не одеваются, – с удивлением произнёс Ольгер. – И у вас на Земле таких не видел.
- Здравствуй, барыня Хозяйка! – с глубоким поклоном проговорил вслух домовой. – С прибытием! Добро пожаловать домой. Радость-то, какая, долгожданная!
- Ну, ты и выдал! – сказала я, подхватив чурку с Живым Огнём. – Веди в дом, там поговорим.
Продолжая пересмеиваться и хихикать, мы всей толпой ввалились в холл-прихожую Терема. И затихли…
Мы простые деревенские бабы из сибирской глубинки, хотя и здорово помолодевшие. Единицы из нас побывали где-то кроме областного центра. Красотой дворцов-музеев не избалованы. Ну, была я в юности, пятьдесят лет назад, в Москве, в Грановитых палатах. В Ленинграде в Зимнем дворце и Петергофе. Да уж и забылось всё.
Стоим, онемевшие.
- Ле-по-та-а-а…,- осевшим голосом прошептала Майя.
Светло-серый мраморный пол по периметру отделан полосой чёрного мрамора. В центре выложена Роза ветров. Главные четыре луча чёрного мрамора, между лучи короче, тёмно-серого мрамора. Центр обозначен белым кругом диаметром около пятнадцати сантиметров.
Впереди короткий пролёт широкой мраморной лестницы, заканчивающийся площадкой. Прямо на стене, примерно в двух метрах над полом знак Земли древних славян – крест, замкнутый в круг диаметром около метра. Справа и слева лестничные пролёты, ведущие на второй и третий этажи.
Справа в холле две двери. Одна широкая двустворчатая высотой три метра и вторая, прижавшаяся к лестнице, уже и ниже. Обе двери оформлены красивым резным орнаментом.
Слева одна большая двустворчатая дверь с тем же орнаментом, что и справа. И ещё одна, небольшая дверь ведёт под лестницу.
С потолка свисает на цепи люстра в форме колеса с магическими световыми шарами.
- Так. Начинаем обживаться! – взяла руководство на себя как хозяйка дома. – Как тебя зовут? То есть, как твоё имя? – обратилась к домовому.
- Дак нет у нас имён.
- Значит будет. Простое имя тебе не подойдёт, больно ты не ординарен. Какое-то надо позаковыристей. Девочки, подсказывайте.
Девчата оживились, посмеиваясь, начали предлагать имена. Но всё не то. Вот, мелькнуло в голове – Селиверст. Озвучила.
- Нравится?
- Нравится.
- Нарекаю тебя, домовой нашего Терема именем Селиверст, – произнесла я формулу наречения имени. – А жена у тебя, Селиверст, есть?
- А разве у домовых бываю жёны? – спросила удивлённо Владислава.
- Ну, не почкованием же они размножаются?! Домовые не сущности, а магические существа. В глубокой древности на Земле у домового женой была кикимора, заведовала кухней и кухонной утварью. Но за что-то её люди согнали в болото. Как так получилось, сия тайна глубокая. Так как на счёт жены, Селиверст?
- Сейчас выйдет. Вот и она.
Дверь у лестницы справа открылась и к нам вышла низкорослая, миниатюрная женщина, одетая в скромное серое платье до щиколоток, фасона конца девятнадцатого – начала двадцатого веков, в ботиночках на низком каблучке. Личико круглое, тёмно-серые глазки с лукавинкой, носик тонкий, слегка вытянутый вперёд, рот небольшой с тонкими губками. Так это же кикимора! Значит, в этом мире она ни чем людям не навредила, и её в болото не согнали. Женщина встала рядом с мужем и, низко поклонясь, поприветствовала меня так же, как и он.
Девчата тихонько с улыбками перешёптывались, наблюдая моё знакомство с домовыми.
- Ну, а ты у нас будешь Лукерья, Луша. Нравится?
- Я согласна, – скромно улыбаясь, сказала кикимора.
- А тебе, Селиверст, нравится имя твоей жены?
- Нравится. А почему два?
- Это одно. Лукерья. А сокращённо, ласково – Луша.
- Тогда пойдёт.
- Нарекаю тебя, жена Селиверста, именем Лукерья, а сокращённо Луша. Ну, что ж, показывайте, где кухня?
Нас провели чрез ту дверь, откуда вышла Луша, по неширокому коридору в кухню. Здесь нас тоже ожидал сюрприз. У стены стояла большая русская печь. С одного боку к ней прижималась печь с плитой. И та и другая печи глинобитные.