Страница 26 из 59
Если она доверится ему.
Ей было выбирать, коснуться ли ртом его его дрожащих губ. Бабочки запорхали в животе. Как ему удалось сотворить с ней подобное? Что за странная связь установилась между ними?
— Возможно, чуть больше, — прошептала Фрейя и открыла рот ему навстречу.
Рюрик лизнул ее язык, вжался в нее бедрами, низом живота она ощутила жесткий и длинный член. Каждое прикосновение губ было соблазном, а не требованием. Он целовал в ответ, позволяя ей задавать темп. Руки Фрейи обвились вокруг его бицепсов, гладили предплечья, скользили по плечам.
Эта знойная кожа… Еще. Фрейя жаждала еще. Но Рюрик сдерживался, распаляя любопытство, отвечая поцелуем на поцелуй и ни грана больше. На каждое касание он отвечал взаимностью. Всякий раз, когда она впивалась ногтями в его спину, он становился чуть более настойчивым, сильнее втискивался бедрами между ног, прижимая к животу налившийся член.
Все ее тело вопило от желания, по бедрам потекла влага. Внезапно Фрейя вспомнила, как горячий рот Рюрика ласкал ее грудь в Акурейри, застонала и выгнула спину ему навстречу. Она почти ощущала губы на своем соске, но воспоминание уплыло, не принеся желанного удовлетворения.
Фрейя не знала, как попросить об этом.
Она сжала его волосы в кулаках и потянула. Жесткий рот захватил в плен ее губы, словно поощряя. Это уже был не сладкий поцелуй. Развратный. Накапливающаяся неудовлетворенность хлестнула из Рюрика, когда их языки сплелись, а член вдавился меж влажных пылающих бедер.
Еще. О да, еще. Сладкое трение буквально сводило с ума. Фрейя корчилась под Рюриком, юбки задрались, обнажая ноги. Жадными руками она гладила его плечи, упоительно бархатную кожу. Внезапно захотелось лизнуть это золотистое великолепие, и Фрейя тут же так и сделала, прикусив мышцы его горла.
— Фрейя. — Рюрик резко вдохнул и отвернулся, бормоча сквозь зубы проклятия. Он жестко схватил ее запястья, пригвоздил их к земле над головой, делая Фрейю абсолютно беззащитной. Янтарные глаза не отрывались от нее, он задрожал и прохрипел: — Если ты не перестанешь, на этом все не кончится.
— Не перестану что? — прошептала Фрейя, охватывая его бедра ногами и двигаясь навстречу.
Глаза Рюрика затуманились, рот приоткрылся. Это был так невероятно хорошо. Но что-то еще манило, что-то, чего она не могла понять, к чему не могла приблизиться.
— Ты сказала, что не ляжешь со мной, — прорычал он, обнажая зубы. По его лицу проскользнуло совершенно первобытное выражение. — Ты передумала? Или просто хочешь немного больше?
— Я хочу… — Фрейя запнулась. Его тело нависает над ней, горячий член прижимается к плоти.
Но Рюрик не двинулся, и как же больно было наступать себе на горло, о боже…
Золотые глаза потемнели, словно он понял, чего она желает, раньше нее самой.
— Ты мне веришь?
Это был опасный вопрос. Фрейя все-таки решилась и еле слышно прошептала:
— Да.
— Хорошо. — Рюрик заклеймил ее рот еще одним пылающим поцелуем и отпустил руки.
Фрейя вцепилась в его золотые локоны. Рюрик нашел тесемки платья. Внезапно она поняла, что он намеревался сделать, распахнула глаза, но губы уже целовали ее горло.
— Позволь доставить тебе удовольствие, — прошептал Рюрик, двигаясь вниз. Острые зубы сомкнулись на груди, а язык пробежался по чувствительной коже.
Фрейя ощутила, что удовольствие вот-вот сокрушит ее. Она отвернулась. Да. Да.
— Еще, — выдохнула она.
Рюрик снова задвигал бедрами, щетина на его лице заколола чувствительную грудь. Каким-то образом член нашел нужную точку, проехался по ней, и Фрейя едва не обезумела от дикого желания. Рюрик раскрыл ворот платья, обхватил пылающим ртом ноющий сосок, и она из последних сил сдержала рвущийся с губ крик.
— Вот так, ati me peta libbu, — прошептал он. Прикусил сосок, затем лизнул, вышибая из ее головы последние мысли.
От Фрейи осталась лишь изнывающая от наслаждения оболочка. Внутри нее рождалась буря, требующая больше, больше прикосновений горячего языка, больше дразнящих толчков бедрами.
Рюрик сжал ее и сунул руку под юбки. Ткань задралась, обнажая белье и чулки. Фрейя опоясала его ногами, ощущая, как мужские пальцы исследуют потаенные уголки между ног. Подушечки нежно прикоснулись к промокшим насквозь панталонам, и Фрейя содрогнулась. Никто не касался ее там. Лишь она сама, да и то не заходя слишком далеко.
Это… Это было словно удар молнии.
Фрейя обхватила его лицо ладонями. Рюрик смотрел сверху вниз с ленивым любопытством, словно хотел уловить все выражения, что сменялись на ее чертах.
— Тебе нравится? — выдохнул он, словно это не его пальцы только что проскользнули в прореху панталон и коснулись ее, мокрой и трепещущей.
— О. — Фрейя выдохнула, когда один палец дотянулся до самого интимного местечка. Рюрик выписывал маленькие круги, поняв, что ему удалось найти ее тайную суть, наиболее чувствительную точку.
— Что ты делаешь? — ахнула она.
— Хочешь оседлать бурю, Фрейя? — Рюрик поцеловал ее подбородок, потерся носом, в то время, как его палец продолжал медленно и терпеливо описывать круги.
Почти! Глаза Фрейи широко распахнулись, ногти впились в мягкую кожу его плеч. Почти. Да. Почти. Почти.
Она взорвалась.
Все тело Фрейи сжалось от волны удовольствия, она умудрилась откинуть голову назад, тихо вскрикнув, когда Рюрик подтолкнул ее к вершине. На этот раз молния ударила прямо с неба. Фрейе почудилось, что разряд попал в нее, воспламенив все нервы. Изысканная боль. Спирающая дыхание. Самое дикое желание, что она когда-либо ощущала.
Затем все закончилось, Фрейя обмякла в объятиях Рюрика, тяжело дыша, сердце лихорадочно билось в груди.
— Вот так, — прошептал Рюрик, продолжая поглаживать влажные складочки между бедер, — вот так, моя дерзкая прекрасная Фрейя.
Наконец она смогла осознать, что он делает. Фрейя спрятала горящее лицо в его шею, дрожа всем телом после перенесенного шока. Терпеть дальше было невыносимо. Фрейя встряхнула головой и схватила Рюрика за запястье, отводя от себя руку. Еще один спазм. Такой сильный. Подобное могла ощущать земля во время сдвига монументальных тектонических плит.
Возможно, что-то монументальное и сдвинулось в ней сейчас…
Рюрик поцеловал ее виски, закрытые глаза, затем нос. Он ухитрился найти рот Фрейи и запечатлел еще один нежный поцелуй, словно успокаивал ее трепещущее сердце.
Слишком поздно. Она никогда не будет прежней.
— Еще, — взмолилась Фрейя, подставляя ему горло.