Имя души

Глава 1 Жертва

В глазах поселилась лишь одна скучная картина. Шевелить я ими не мог и даже закрыть не получалось. Казалось, время остановилось, хотя мысли я не утратил. Вокруг ни тепла, ни холода, ни звуков, ни даже запахов, но самое жуткое, что пропало ещё и дыхание. Осталось только болезненное ощущение, как во сне, когда задыхаешься.

А картинка в глазах не думала меняться — каменный сводчатый потолок. Недвижимый и безжизненный.

Казалось, это может продолжаться вечно, и я почти смирился со своей неотвратимой кончиной, но вдруг в голове что-то промелькнуло. Мысль. Маленькая и юркая, как мышь, забежавшая в свою нору, спасаясь от опасности. Спустя некоторое время, может, минуту, может целые сутки, я понял, что за мысль навещала меня. Почему это боль в том месте, где меня ударили по голове… А-а, чёрт! Вернулась! Лучше бы не думал!

Счёт времени я потерял, как только очнулся и даже сейчас не мог определить, сколько часов, дней или недель здесь лежу. Единственное, что до меня дошло — это понимание, что я ещё жив, ведь голова может болеть только в двух случаях: если жив и если есть, чему болеть. Оба варианта мне льстили.

Попытался вспомнить, что видел до этого, и в памяти нехотя всплыл мой огород, который я увидел во сне. Потом пошли более ранние воспоминания, где я на пару с Халуном шёл по ещё не распустившимся джунглям и вдруг стрела, а потом удар по голове. Боль снова напомнила о себе, осыпав поле зрения искрами.

"Да, помню я о тебе, успокойся!" — подумал я, обращаясь, как не странно, к боли.

Так, далее чёрный браслет — Живая Смерть, вроде? Прямо, оксюморон. И от куда именно сейчас такие мысли? Никогда бы не подумал, что голова снова забьется хламом. Стоп, нет. Снова ошибся. Не живая, а жидкая. Вот именно, Жидкая Смерть. Вот уж название перепутал.

От удивления я даже покачал головой и тут заметил, что тело, в общем-то, полностью мне подвласно, пусть и не в полной мере. Впрочем, чувства возвращались не постепенно, а мгновенно и по порядку. Сначала мне стало очень-очень холодно. Потом я услышал капли воды где-то и стук об стену железной цепью. Кто-то упорно пытался пробить оную подручными средствами. Мелкая, а затем и крупная дрожь пробежались по телу, несмотря на то, что лежал я сейчас на чём-то деревянном, накрытый тканью. Энергичными движениями я сбросил её, попытался поднять голову, но не смог. Что-то удерживало и за шею.

"Как бы освободиться?" — снова подумал я, поняв, что связан по рукам и ногам с шеей довольно крепкой верёвкой. Допустим, удастся материализовать из браслета кинжал, но было страшно, что порежусь.

Ещё немного подумав, вспомнил, что когда-то я ещё и магией владел. Именно, что вспомнил. Напряг извилины, от чего снова заболела голова, и увидел свечение, отражённое от потолка в пяти точках, там, где руки и ноги. Треск говорил о том, что энергия никуда не пропадала. Мой собственный огонь и предметы, нагретые им не причиняли мне никакого вреда, хотя может, я и не чувствовал. Хорошо, что я сейчас без одежды, а то и её бы лишился, как тогда у марнов. Кто бы сейчас сказал мне, что нет худа без добра, тут же врезал бы умнику.

В комнате сильно поднялась температура, и начал стелиться дым, от которого дышать вскоре стало затруднительно, но и верёвки отпустили.

Очень медленно, чтобы голова вновь не разболелась, я сел на край камня, а потом попытался встать, но лишь рухнул и пополз к выходу, который каким-то чудом заметил в пелене дыма. Вдруг, прямо перед моим носом дверь сама по себе, скрипнув, открылась и в проходе появился… синекожий. Сил у меня не нашлось ни на сопротивление, ни на побег, а Жидкая Смерть, которая «появится в тот самый момент», почему-то не появилась. Руки сами опустились, а из лёгких вышел весь воздух.

Неожиданно, канох взял меня за руки и по гладкому полу потянул из комнаты. Он прислонил меня к холодной стене и закрыл дверь в комнату. Осмотревшись, я понял, что оказался в большом коридоре, где полно одинаковых дверей, похожих на «мою». Давно мне стало понятно, что я в местной темнице. Вот бы ещё узнать, где она?

"Уже третья, — подумал я. — Рекорд, твою!"

И действительно, забавно, если не учитывать всего остального.

— Но вон? — спросил канох, судя по интонации.

— Чё?

— Тйи паиди можа? — кое-как по-русски задал он ещё вопрос. Мне пришлось снова напрячь мозги, чтобы понять, что он сказал. Очень много времени уже прошло с моего первого мирного контакта с подобными ему, да и канохи мне тогда попадались более знающие язык.

Вместо ответа я попытался встать на ноги и, упираясь на стену, двинулся за ним. Кивать я тоже не стал. Не Болгария, но чем чёрт не шутит?

— Но? — спросил я с надеждой, что канох поймёт вопрос. Это местоимение я выучил накрепко.

— Мне име Готлод, — угадал он.

— Готлод? — В свете факела я смог рассмотреть его. — Лицо знакомое. П-подожди, это ты?! — спросил я, испугавшись. Несмотря на то, что с памятью у меня не очень, этого каноха я запомнил, да и прошло-то… Без понятия, сколе прошло времени, но я вспомнил. Если он мстить задумал, то всё, прощай. Меня охватило отчаяние. Видать будет тяперича пытка.

— Но поможе мне, я сам спасан, — сказал он, прежде чем я попытался рвануть назад.

Эти его слова я с большим удивлением для себя расшифровал. Видать, наоборот, канох хотел в замен на помощь ему спасти меня. Тогда от куда мне знать, чего ему надобно? Но так или иначе, ситуацией воспользоваться я решил. Спросил только:

— Что надо делать?

— Олор… — Готлод осёкся. — Гнису сувоб-да мие, — еле выговорил он.

Освободить? В смысле, он и так свободен! Или он имеет ввиду, сделать то же, что я сделал с остальными канохами ещё на острове? Несмотря на неясность, спрашивать я больше не стал. Мозг на расшифровку уже не работал. Зато я задумался о другом. Что если Готлод хотел сказать это в прошедшем времени? Но и тогда смысла никакого. Да, отпустил, но освободить. Это разные понятия, знаете-ли! Есть ещё вариант, что у канохов эти два слова — абсолютные синонимы, но и тут бред получается, если подумать. А думать я больше не хотел.

Пройдя очередную развилку и, увидев в конце коридора массивную дверь, через щели в которой проникал дневной свет, я понял, что выход совсем рядом, и присел отдохнуть.

— Чуть не забыл, — осенило меня. — Со мной яла не присылали?

— Ньет.

— Хотя бы упоминали?

— Не упомните.

— Ладно, где мои вещи? — спросил я, вспомнив об этом только сейчас.

— Тйи ниедошь, — ответил он. То ли «найдёшь», то ли наоборот, чёрт его знает, чесслово! Переспрашивать я не стал, а только вздохнул злобно от незнания языка. Сейчас бы во всю шпрэхал.

Холод брал своё и, чтобы не простыть, я встал, размялся и немного с огнём поигрался, дабы нагреть воздух вокруг. Готлод даже не посмотрел на это и не испугался магии, что противоречило моей теории. Видать, не все из синекожих боялись проявлений такого типа. Или я слишком сильно ударил этого. Опять же, кто его знает? Не напрямую же спрашивать.

— Стои деси, — сказал канох, когда мы проходили мимо очередной двери. Она сильно отличалась от металлических, ведущих в камеры к заключённым и служила явно обратным целям. Закрыть её можно было не только снаружи, но и изнутри.

Пришлось зайти вслед за канохом, и там я увидел… всё. Всё, что принадлежало мне. Одежду кто-то аккуратно разложил, будто на витрине, только ценники не повесили. Оружие лежало так же, как будто напоказ и только ножны с сумкой валялись где-то в углу, будто недостойные упоминания. Конечно же свои вещи я собрал. Попил водички из Живой фляги, которую сделал на корабле в первый же день плавания. К слову, она состояла из двойного ядра — жёлто-зелёного. В ней можно было таскать и воду и, если понадобится, кипяток, который остынет только если крышку снять (пока, правда, не доводилось проверять). А снаружи она выглядела, как обычная (для этого мира) каменная бутылка и места в сумке почти не занимала.