Имя души

Глава 7 Дань зверю

До яла Роулла дошли новости о том, что некоего Дидания, того, который лордом Илибеза являлся, очень серьёзно ранили. Деревню атаковал — кто бы мог подумать! — тот самый зелёно-синий дракон дня два или три назад. Он поделился этим, когда мы в условленное время встретились в корчме.

В подробности ял вдаваться не стал, но мы с ним решили, что будет лучше отправиться туда как можно скорее. Не в качестве боевых единиц, а как возможные помощники. Роулл почему-то надеялся, что мне известны самые лучшие технологии лечения с Земли, но я поспешил его разочаровать, да и помогать Диданию желания большого не было. Как же рано нас покинул Халун! С его бы магией... Впрочем, может быть, при лорде были ещё какие-нибудь колдуны, сильные и знающие своё дело? Так или иначе, мы вышли ранним вечером, который, в силу особенностей Давуриона, быстро перетёк в ночь.

Ночная дорога, тишина и звёзды на безоблачном небе. Нет, это всё не успокаивало. Недавно пролетевший над Норгдусом дракон всё не шёл у меня из головы. Роулл сказал, что если мы с ним встретимся, то сможем выйти победителями.

"Возможно" — добавил он в конце. Чтобы отвлечься от враждебных воздушных разбойников, я спросил про других, и ял даже не посмотрел на меня укоризненно, дескать, поднял я тему, связанную с тем же видом. У Горпаса я тоже спрашивал и получил те крупицы знаний, коими он обладал. Теперь же можно спросить у яла, ведь наверняка у его народа могли сохраниться какие-нибудь сказания, сказки, байки... да что угодно!

— Ещё до Красного Века в Давурионе было много крылатых, но канохи уничтожили все известные гнёзда в королевстве. Оставшиеся десятки драконов просто улетели прочь к нижнему краю карты, а на местах покинутых разорённых гнёзд выстроили два города — Плаишкор и Коношен.

— Прямо на костях...

— Марнам негде было жить, а лучших мест, чем это, не было.

— Может, поэтому Плаишкор и уничтожили? — спросил я, теша себя глупой надеждой на то, что я оказался не в том месте не в то время. Каковы шансы?

— Может быть, но обычно крылатые начинают с переговоров.

— А вообще ты знаешь, где хоть какие-нибудь гнёзда ещё?

— Слышал про несколько, — пожал он плечами. — надо в книгах посмотреть. Постой, ты читать так и не умеешь?

— Только свою письменность, — сказал я без тени обиды. — Но, если что, думаю, уговорю кого-нибудь помочь.

Ял понял, кого я имел ввиду и усмехнулся.

— Добро. Если найду эти книги, обязательно расскажу.

— Спасибо. Но не зацикливайся, — сказал я, разминая затёкшее плечо от тяжести сумки. — Как ещё может статься в будущем?

Мне выпало нести провиант, всякие там тряпки для лежаков (Свои обгоревшие я уже давно выкинул), и прочее по мелочи. Роулл оказался против того, чтобы я срезал веточки деревьев, вспомнив, сколько у меня в прошлый раз ушло на постели, но нести их отказался, отмечая при этом, что ял должен оставаться подвижным. Хитроухий, как говорил один фантаст с Земли.

Тем из ноши, что было приятным мне, являлись Полосатик и Капля. Они хоть и весили вместе чуть меньше половины всего груза, что я нёс, но при оружии мне чувствовалось спокойствие. Зачем-то ял дал мне лук, а к нему, колчан который неудобно висел у меня на плече с другой стороны, нежели сумка. Не нашлось приспособлений, чтобы повесить его, например, на пояс или ногу. Петли оказались слишком длинные для этого, а сколе бы я не старался их перевязать, они расходились, и колчан просто падал на землю или волочился на лямках. Вот хоть бери леску с шилом, но ни того, ни другого под рукой не оказалось.

Но сколе бы я ни жаловался себе, снова пройтись по траве для меня явилось чем-то невероятно приятным. Засиживаться в одном месте мне больше не хотелось, а идти по побережью Аларса, вдыхая свежий воздух раннего лета... Это стало для меня, как естество. Нигде не задерживаться надолго. И с каких это пор?

А почему по побережью? Это наиболее прямой путь от Норгдуса к Илибезу. Никакой дороги, конечно же, и в помине здесь не было, но и грунт под ногами лежал не слишком мягкий, так что идти не сложно.

Так как темнота давно уже спустилась, а мои глаза не предназначались для ночного образа жизни, СНДВ показывал мне, куда идти и как передвигаться. Ял же шёл, используя свои методы ориентирования. Вскоре мой способ показал результат куда интереснее и открыл, что впереди лиственный лес, о чём я тут же поведал ялу. Он, недолго думая, сказал:

— На краю устроим ночлег.

— Добро. А что до диких зверей?

— Обойдём стороной. Но у костра нужно будет караулить.

— Заступлю первым, — сказал я с явным исследовательским азартом. Какой день уже хочу повторить один опыт, а всё никак костра рядом не найду

Ял не возражал, поэтому я продолжил:

— А что ты хотел сделать в последний день в Норгдусе?

— Было, что, — отвёл он в до сих пор непривычной лаконичной манере.

Найдя дальним магическим взглядом небольшую возвышенность на опушке леса, я повёл Роулла к ней. Такое расположение давало широкие возможности в случае какой-нибудь ситуации. Роулл знал, что мне известно условие для закрытия от дождя и ветра, поэтому, видимо, и выбрал не сам лес, а только его краешек.

Вскоре мы расположились напротив костра. Ял устроился на подстилке, которую я ему передал из сумки за спиной, а я сел на трухлявенькое поваленное бревно, скрестив ноги по-турецки. Как обычно, я сделал огонь ослабленным, закрыл глаза и представил себя им, в точности припомнив, что ощущал в первый раз. Имелось одно значительное отличие, которое, возможно, препятствовало сему. В тот раз, когда лёг... где же? Точно! Около деревни на Пурпурном Крыле. Так вот, тогда я спал, а сейчас этого делать нельзя — караул надо нести.

Эти бесполезные попытки пришлось бросить и я решил честно отдежурить половину ночи, то есть уже треть, а потом разбудить яла и тогда попробовать «стать» костром. И что-то навязчиво подсказывало мне, что одного только желания для этого недостаточно.

Из леса доносились похожие на сквозняк, завывания, от которых холодел разум. Но прислушавшись, я понял, что они принадлежали, скорее всего, местному зверью. От этого становилось ещё и боязно.

Условие, которое можно было использовать для остановки ветра и дождя в небольшой дистанции, я пока не использовал, штиль не прибавлял желания тратить силы попусту.

Вскоре я смог привыкнуть к вою, и он больше не пугал меня, хотя частенько я оглядывался к лесу, выискивая там с помощью СНДВ каких-нибудь тварей. Они пока бегали слишком далеко, и я это слышал, но мой мозг отказывался принимать это, ожидая нападения каждую минуту.

Чтобы хоть немного отвлечься от окружающих звуков и отогнать сон, которого в последнее время мне стало не хватать, я вынул Каплю и снова всмотрелся в её рисунок. Она, как и раньше, словно фосфором под ультрафиолетом, светилась, только не зеленоватым, а голубым светом. Надеюсь, не свечение Черенкова. Хотя, сколь уже таскаю, никаких явных признаков лучевой болезни не было.

Медленно линии на кинжале поплыли, затанцевали и, покинув остриё, улетели в небо, будто снаряды фейерверка. Но не было взрыва, искр или чего-то другого, связанного с огнём. Пламя оставалось лишь у меня под ногами и быстро поднималось по телу. Оно не причиняло боли, но меня это и не удивило, ведь оно мне принадлежало. Принадлежало... было моим... моя Капля. Вот я и вернулся к кинжалу, а он уже парил в воздухе и не светился, как прежде. Чёрт!

Последнее слово было громко произнесено вслух, от чего ял тут же проснулся. Мне же оставалось только медленно офигевать, потому что одна капля лежала в моей руке, вторая, та которая не светилась, как обычно, летала прямо перед глазами.