Страница 37 из 50
— «Виктор Иосифович, скажите: во всех своих статьях вы подходите к окружающему нас миру с христианской точки зрения. Как вы к этому пришли?» — Дятловский оглядывает зал — на него смотрят сотни сияющих глаз, доверчивых, преданных науке. Профессору на мгновенье кажется, что он видит августовское ночное небо, освещённое бесконечностью сверкающих звёзд. Докладчик как будто видит то же самое и, сам просияв, как космическая вспышка, набирает воздуху в грудь и произносит:
— Не знаю как, но пришёл. Где-то после 1950-го в ходе «овеществления мира» со мною непрерывно происходили «незатухающие колебания» между двумя противоположными полюсами, каковыми являются Бог и сатана с его аномальными явлениями — АЯ. Вначале было много АЯ и мало Бога, потом постепенно, скачками это количественное соотношение изменилось на обратное. Важный, крутой поворот произошёл в момент, когда волею судеб в мои руки попала обширная статья об открытии Ивана Панина, великого русского математика, которого я упоминал в лекции. Он впервые обратил внимание на определённые числовые закономерности, заложенные в структуру мироздания, включая всё живое и неживое, и в Библию, и строго математически доказал, что последняя буквально «вложена в мозги» писавшим её людям, вложена самим Творцом мироздания. Следовательно, она, как и Бог, абсолютно истинна, и, стало быть, ей надо верить беспрекословно. Именно из её естественнонаучных текстов мною было извлечено представление о вещественном происхождении времени и пространства, откуда прямо вытекает факт существования духовного мира. А венец Библии — это христианство. — Космическая вспышка расширяется с космическими же скоростями. Профессор Верник как будто уже перерос зал и устремился за пределы атмосферы. — Интересно обратить внимание на то, как гениально просто, целенаправленно и непредсказуемо человек «ведётся» по тропе его жизни — воистину пути Господни неисповедимы! Например, судьбоносными оказались даты 31.10.1970 и 06.12.1970, когда по приглашению известного органиста Олега Янченко мне посчастливилось дважды прослушать органную мессу Иоганна Себастьяна Баха. Этот композитор умел напрямую разговаривать с Богом на своём зашифрованном в музыке языке. Концерты были обставлены по-старинному, с канделябрами, свечами. Впечатление было потрясающим: на первом концерте душа сама нашла путь к Богу, второй мистически и пророчески высветил всю мою судьбу с её прошлым, настоящим и будущим, взлётами и падениями, и благодарностью в конце. Последовал необычайный душевный подъём, физические открытия посыпались как из рога изобилия. Значит, что мы имеем? Математика и музыка. Но это ещё не все источники моего учения. Кроме математики и музыки, меня вдохновили многочисленные знамения. Очень убедителен пример ежегодного схождения небесного Благодатного огня на Гроб Господень в Иерусалиме в Великую субботу накануне православной Пасхи, что, кстати, доказывает особое благоволение Бога к православию, содержащему наибольшую полноту истины, учения и благодати. Знаете ли вы, дорогие мои слушатели, что некогда армяне купили право принять Благодатный огонь. Остальных православных даже не пустили в храм, они молились на улице. В урочный час раздался страшный гром, раскололась внешняя колонна, и из образовавшейся трещины вышел огонь к православным. Другое знамение — ежегодное схождение на гору Фавор облака, даже при совершенно безоблачной погоде, в праздник Преображения Господня 19 августа. Третье: с 3 на 4 декабря, в праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы, распускаются почки вербы, и лозы, и сирени, это доступно проверить каждому. Таков ответ на ваш вопрос. — Люди с удовольствием хлопают. От духа материализма всех уже воротит, хочется мистики, неважно какой, христианской или языческой, никто сильно не вдаётся в оттенки. Лишь бы проняло, лишь бы чудеса.
Николай Николаевич опять поднимается над алтарём научной элиты, отмахиваясь от учёного секретаря, у которого от напряжения покрылась потом лысина. Председатель зачитывает следующий вопрос:
— «Профессор, как вы связываете науку и религию в своих исследованиях? Не отрицает ли одно другое?» — Опять ощущая энергетику зала, Дятловский добавляет от себя: — Замечательный вопрос, коллеги.
Но вдруг реальность мира разбивает торжествующий идеализм: в зал бесцеремонно вваливается завлабораторией теоретической механики и профессиональный оппозиционер по совместительству: полноватый высокий мужчина, седовласый не по годам, брюки его пузырятся и морщинятся. Гримаса негодования искажает его добродушное славянское лицо. Даже не поприветствовав зал, смутьян с порога грохочет:
— Товарищи! Немедленно выдвигаемся на марш протеста! Вы что, забыли? В объявлении написано: «в 14:00 сбор на крыльце здания»! Мы же в понедельник собирались, проект резолюции выработали! Степанько, покажи протокол! — На отдалённом подоконнике жужжит растревоженный улей, чья-то слабая лапка трясёт листочком формата А4, на котором красуются три колонки подписей. По логике торжествующего либерализма бумажка является документом, обязательным для исполнения сотрудниками двух ведущих НИИ.
Вошедший дёргает себя за седой ус, желая уподобиться оратору.
— Граждане-товарищи, абсолютное большинство проголосовало «за». Кто перестройку за нас сделает? Вы, интеллигенция, отрываетесь от народа, предаёте демократию уже полчаса!