Валерия

IV

На пороге крошечной квартиры Снежане больше всего не хотелось, чтобы двери открыл Гацко. Он тут же кинется с расспросами, хлопая себя по лысине и изрекая то «блин», то «чтоб её». Не до него. Вот если поржать хочется, тогда пожалуйста, пусть и двери открывает, и по лбу себя хлопает, а в беде от него проку нет, только шум один.

Никто из окружающих — ни сам Янович, ни Снежана, ни сотрудники Саньки — не воспринимают его серьёзно. А подчинённые сдерживают смех, когда попадают в область его руководства, и знает каждый: главное — удержать почтение во взгляде, но от такого прогиба исчезает вся энергия организма, поэтому, прежде чем ступить на порог кабинета маленького директора, надо выпить кофе или перекурить в кругу друзей. Правда, с той поры, когда Санька стал единой плотью с сестрой жены босса, одного почтения во взгляде стало маловато, ведь Наталья Лазаревна оказывает уважение и восхищается Санькой ежеминутно. Теперь приходится сотрудникам и лестные эпитеты в речь вворачивать.

Судьба смеялась над Санькой, но по-доброму, без трагедий. Из армии в родной деревне его ждали три человека: мать и будущая жена с младенцем на руках. Семейная жизнь складывалась с трудностями: жена оканчивала школу, мать растила внука, а Сашок учился в столичном техническом вузе.

Советская власть в срочном порядке обеспечила семью молодого специалиста жильём в новостройке на окраине столицы и должностью младшего научного в академическом институте и в начальники ему определила молодого и разудалого Валерия Леонидовича Яновича, ставшего его близким другом и компасом судьбы, по стрелке которого и выстроилась Санькина жизнь.

Его новый близкий друг в неполные тридцать стал завотделом института прикладной механики и кумиром институтской молодёжи. Валера организовывал праздничные вечера, доставал бесплатные путёвки и ордера на квартиры. И всё так изящно у него получалось, как у волшебника. Даже директор института был очарован Яновичем, советовался с ним и беседовал за чаем или в личной машине по дороге домой.

Со студенческих лет за Валерой следовал его преданный друг, Александр Ильич Ипатов, человек со спокойными глазами, которые иногда казались мёртвыми. Но если он выходил из себя, то из них сочился яд.

Санька недолюбливал Ипатова и признавался себе, что дружба с этим лысым «очкариком» ни в жизнь не состоялась бы, если бы Валерка не связал их одной цепью и не заразил одной мечтой: улететь с планеты всеобщей государственности на неизвестную, необжитую ещё, но романтичную планету свободного рынка. Сам заразил, сам и увлёк свою команду в полёт к солнцу бизнеса на новом корабле «Икар», правым крылом которого стал Ипатов, а левым — Санька. Пассажирами, почётными и рядовыми, стали все сотрудники бывшего институтского отдела Яновича, даже пенсионеры. «Икар» был настолько мощным, что вырвался первым из лап социализма, взмывая вверх, как реактивный истребитель, настолько сильным, что мог обходиться без крыльев и нести громадьё лишних пассажиров, ведь главное, чтобы капитан не выпускал из рук штурвала и никого не терпел на командирском мостике.

По жизни Санёк мчался так же легко, как и его корабль, а дома буксовал. Супруга Саньки, Люба, женщина молодая и неухоженная, с наивными глазами, периодами страдала от депрессий. Сашкина мать, Магда Даниловна, невестку считала бесноватой и кропила дом святой водой. Иногда болезнь обострялась, тогда Люба периодами выла, не спала и не ела. Приходилось несчастную укладывать в клинику, где она за месяц приходила в себя. Так что полновластной хозяйкой дома Гацко была Магда Даниловна — «яна и глядзела сямью». Внука она обожала, как все нормальные бабушки, которых обожают внуки. За «дзицяткой» Магда Даниловна подалась в город и оставила родную деревню, которую никогда не покидала, разве что на похороны в район ездила. И только она всё наладила: скопила «грошей» и подняла Любу, купила новый огромный телевизор, — «як вучоны сын з глузду зъехау», семью кинул и перебрался к «кабыле гэннай, як чорт паганой», золовке своего директора, Наталье Лазаревне. Но Магда Даниловна не смирилась, а возглавила сопротивление. Детство в партизанском лагере прошло не зря — до последнего вздоха она поклялась сражаться с врагом, как погибшие в Отечественную её братья и отец.

А с будущей женой Санька познакомился так: в армейском отпуске на танцах в клубе. Влюбился с первого взгляда, предварительно накатив с местными дружками самогону, мутного такого, ядрёного, как хрен. Поэтому не он провожал девушку, а, наоборот, Люба доставила своего кавалера во двор уважаемой Магды Даниловны.

Армейский отпуск выдался на славу: самогон, друзья, Люба. Он и опомниться не успел, как вернулся в ряды Советской армии, и тут же письмо получил в розовом конверте, надушенное, с сердечками, а в одном сердечке рукой Любы вписана упитанная мордочка младенца. С тех пор и являлся Санька главой семьи.

Роль мужа тяготила нового сына столицы, и тем больше тяготила, чем искреннее сияли накрашенные глаза Лары Рабинович, программиста из отдела ЭВМ. Лара настолько давно овдовела, что фотографии её покойного мужа не было даже в детской. Здоровый молодой учёный вернул вдове потерянные в одиночестве годы. Роман закрутился страстный, нетипичный для академии наук.

Но, хотя Лара и ждала, работу на «Икаре» ей не предложили. Санька от всей влюблённой души старался, но старшие товарищи решили кадровый вопрос Рабинович отрицательно. Они протараторили Саньке несколько пословиц на тему «жена брата и сотрудница аппарата…» Так был сделан первый шаг к разрыву нетипичного для академии наук романа, который и служебным-то быть перестал. Вскоре Саньке наскучило каждый день любоваться своими пёрышками в зеркале глаз любимой, да и сил почти не оставалось в конце рабочего дня — новоиспечённый заместитель директора теперь не жалея живота своего руководил подчинёнными, вчерашними сотрудниками по институту прикладной механики.