Валерия

Выяснилось, что на девятом этаже злополучного дома проживала буфетчица столовой, в которой обслуживаются только члены президиума. Зовут её Тамара. Её знают все. Она считается ударником социалистического труда и имеет поощрения. И эта приятная женщина лет пять уже утешала директора на своей груди последнего известного дизайнерам размера.

Накануне трагедии Глеб Борисович, погрустневший от беседы с ответственными товарищами, отправился не домой, а по известному только ему и водителю адресу, на окраину города, в дом буфетчицы Тамары. Та принимала гостя до утра, не выпуская из объятий и истекая мёдом — такая уж Тамара радушная хозяйка. Беды ничто ни предвещало. Утром, как всегда, влюблённый академик выпил в постели пол-литра индийского кофе, съел полбатона с колбасой, заигрывая и пощипывая свою прелестницу. А вот дальше события развернулись трагически.

Возможно, успокоенный директор почувствовал себя плохо, когда спускался в лифте навстречу новому рабочему дню, предвещавшему продолжение истории расшатывания социалистических ценностей. Ещё не выйдя из подъезда, он начал расстёгивать верхние пуговицы и на плаще, и на рубахе, стараясь наглотаться воздуха, но до условленного места встречи с личной «Волгой» не дотянул, свалился прямо на клумбу под окнами первого этажа, примяв жёлтые астры и георгины.

Максим Родионович узнал новость первым и умыл руки. Огласки не избежать. Волну негодования товарищей по научному цеху сдерживали все члены президиума.

Директора похоронили с почестями, опуская обстоятельства его смерти в могилу вслед за гробом. На этом фоне пошатнувшихся основ социалистической морали любовная драма Дятловского выглядела досадным недоразумением. Проще говоря, история второго брака профессора Дятловского не занимала общественность. И учёный воспрянул духом — жизнь продолжается.