Страница 38 из 88
- Инквизитор...
Лелиана непривычно мялась, комкая в руках какую-то бумагу. Присмотревшись, Риэль увидела ровный подчерк Хардинг, но разобрать написанное не удалось.
- Что случилось? - резко спросила она.
- Вот, Инквизитор, возьмите - подошедшая следом Жозефина попыталась вручить ей стакан воды. Чтобы не спорить, эльфийка взяла его и тут же оставила на край стола.
Они были в ставке командования, разрабатывая операцию в Крествуде по вербовке населения и посильной помощи нуждающимся после длительных атак мертвецов, когда в комнату вдруг без спроса вбежал агент, и вручив леди Тайному Канцлеру записку, столь же быстро скрылся. Жози, по привычке заглянув подруге за плечо, вдруг охнула и нащупав графин с водой, наполнила стакан, однако сама пить не стала, а протянула его Лавеллан.
- Отряд Каллена разбит. Живых не осталось.
- Никого? - прошептала Риэль. Ноги вдруг ослабли настолько, что ей пришлось ухватиться за край стола.
- Инквизитор! Инквизитор, вы побледнели, выпейте воды! - Жозефина попыталась усадить ее в кресло, но Риэль отмахнулась от нее, и повторила вопрос
- Коммандера Каллена не обнаружили. Либо его взяли в плен, либо... Развеяли. Там явно были маги огня. Большая часть солдат спеклась в своих латах, тела других пока не опознали... Хардинг сейчас разбирается, что там произошло. Мне... Мне очень жаль.
Риэль почувствовала, что задыхается. Она не сразу поняла, что просто-напросто перестала дышать от этих новостей и с трудом выдохнула. Сердце лежало в груди холодным безжизненным камнем, который, казалось, тянул ее вниз, в землю. Но пока есть надежда, она просто обязана за нее держаться.
- Это были наши маги? - с трудом произнесла она
- Несколько из них точно наши. Мы обнаружили тела в мантиях с нашивками инквизиции.
- Заключить Старшую чародейку Фиону под стражу, сейчас же, и допросить. Лелиана, пусть Хардинг делает что угодно, но определит, есть ли там... тело Каллена. Я должна знать.
- Я все сделаю.
- Жозефина, выгони всех, в ближайшее время я никого не приму. И распорядись на счет останков. Отправь родственникам, для остальных подготовь захоронение за счет Инквизиции.. Пусть агенты составят список погибших.
- Конечно, Инквизитор. Вы.. Вы в порядке?
- Мне нужно побыть одной.
Не глядя на них, Риэль вышла из комнаты.
Она заставила себя держаться, пока шла мимо всех этих напыщенных индюков, составлявших свет Орлесианской знати, преодолела миллион ступенек, подъем по которым, казалось, растянулся на целую вечность, и войдя в свои апартаменты, заперла дверь, не желая, чтобы кто-то сейчас пришел.
И только после этого позволила себе сползти на пол, и разрыдаться, громко, отчаянно, безнадежно, заглушая рвущиеся из груди и с губ крики своими же ладонями и неосознанно раскачиваясь из стороны в сторону.
Она плакала до глубокой ночи, пока слез не осталось совершенно. В комнате было темно и холодно, у Риэль не было ни сил ни желания растопить камин или зажечь факелы. Несколько раз кто-то приходил, стучал и звал разными голосами, но это была не Лелиана с новостями об обнаружении тела коммандера, а значит было неважным.
Из-за туч показалась большая круглая луна. Она светила так ярко, что под нее можно было бы даже работать, если бы эльфийке сейчас было хоть какое-то дело до работы. Она просто сидела на полу, там же, где и до этого, и без единой мысли глядела на горы. Слезы, казалось, вымыли из нее все эмоции, и не осталось ничего, кроме огромной, постепенно поглощающей ее тьмы.
И вдруг - словно лучик света где-то на периферии ощущений, ей почудилось, что ее тихо, очень тихо позвал Каллен.
Не допуская мысли о том, что сошла с ума, она с трудом поднялась и пошла на зов. Шаги давались с огромным трудом, словно она шла по речному дну, увязая по колено в густом иле, и дойдя до стола обессилено упала на колени, дрожащими руками вытаскивая из нижнего ящика стола кусок ткани с завернутым в нее артефактом, и выпутав из нее ледяную маску. Белая кость, покрытая изморозью, словно кружевом, обожгла ей пальцы, валласлин на его лбу вспыхнул едва ли не ярче луны, и эльфийка поняла, что должна сделать. Она развернула маску и взяв ее двумя руками, приложила к своему лицу.
И открыла глаза.
Вокруг нее бушевал не шторм, а снежная буря. Зеленое солнце светило так ярко, что слезились глаза, и она приложила ладонь к глазам, прищуриваясь. Мелкие, словно крошечные осы, крупинки льда, то и дело впивались в ее лицо и тело, а волосы, казалось, превратились в застывшую скульптуру. Вокруг лежали ледяные пустоши.