Страница 8 из 17
Виктория подъехала к дому около семи вечера. Дальняя родственница Нюра, временная квартирантка, никого не ждала в этот вечер, и поэтому дома ее не было. Виктория знала, где лежит ключ, но хозяйкой себя пока не считала. Просидев на лавочке возле калитки часа два, она пришлепнула очередного комара и уж было подумала, что Нюра может вообще не придти, как та появилась из темноты.
— Чаво не заходишь? — спросила Нюра, не здороваясь, как будто они расстались только сегодня днем, — хвортка на щеколде! Засов подвинь, да машину загоняй! — распорядилась она, проходя вперед.
Виктория поставила машину во двор, закрыла ворота, калитку, взяла из багажника сумку. За это время Нюра уже собрала на стол нехитрый ужин.
— Руки мой, да садись за стол, полуношница!
— Нюра, — миролюбиво окликнула ее Виктория, протягивая пакет, — смотри, что я тебе привезла.
— Чаво там? — неожиданно застеснялась Нюра, вынимая из пакета пушистый сверток. — Кофта, что ли? Красивая! Тока куды мне в ей ходить? На базар?
— На базар, — подтвердила Виктория, приступив к гречневой каше с топленым молоком.
— Кота покорми, — раздобрилась Нюра, — мышу чаво-то он не яси!1
— Мышь? — Виктория, проследила за взглядом Нюры и чуть не подавилась кашей.
Ежик сидел под столом, а перед ним лежала мышь. Не мигая, он преданно смотрел на хозяйку, внушая мысль, какой он хороший и честно принес свою добычу к ее ногам.
— Хороший кот, — похвалила Нюра и, подхватив совком мышь, ловко выбросила ее в стоящее рядом мусорное ведро.
Виктория, с сожалением отодвинула тарелку с кашей в сторону.
— Наелась, что ли?
— Спасибо, больше не хочется!
— Ну, дак, спать иди! — Нюра вытерла руки о фартук и наложила себе каши.
— Тоже верно, — поднимаясь из-за стола согласилась с ней Виктория. Хотела расспросить Нюру кое о чем, но решила отложить все расспросы на утро. Перед тем, как расстелить постель, проверила — закрыта ли на ключ дверь в комнату прапрабабушки Софьи. Дверь была закрыта, и ключ торчал в замочной скважине. «Надеюсь, домовой, как перед моим отъездом, баловать не будет. Елки, что-то не вовремя я о домовом вспоминаю!» Выключив свет Виктория быстренько юркнула под одеяло и натянула его до самого подбородка. Повернув голову в сторону нагоняющей страха двери, подождала, пока глаза привыкнут к темноте. Ничего страшного не происходило: за дверью никто не ходил, скрепя рассохшимися половицами, не хлопала, как прошлый раз форточка, да и Ежик спокойно свернулся, уткнувшись мордой в щеку хозяйки. Последнее окончательно успокоило, и усталость, наконец, сделала свое дело.
Проспала Виктория почти до обеда. Но проснувшись, сразу вспомнила брюнетку, которая открыла ей дверь Олеговой квартиры. От этого, конечно, сразу испортилось настроение. «Елки, до чего противно! Хотя, с чего я взяла, что он ни с кем не встречается? Я не расспрашивала, а он мне и не докладывал. — Виктория пыталась успокоить себя, но то самое испытанное ранее состояние, что тебя предали, что о тебе и не вспомнил никто, занимаясь своими делами, снова вернулось к ней. — Мало того, что на душе пакостно, еще и голова болит. От пересыпу, не иначе. Придется таблетку принять. Аптечка в машине… Вставать неохота, да придется».
Виктория вспомнила ночные страхи. Взглянув на закрытую дверь, набросила приготовленный с вечера халат и, в сопровождении Ежика, направилась на кухню. На кухне никого не было. А на столе лежала записка, написанная простым карандашом. В записке Нюра сообщала, что пошла «у новую хату» и до вечера вряд ли вернется.
«Ну, что ж, «у хату, так у хату»! А я за таблетками прогуляюсь».
Ежик, по-быстрому управившись со своей едой, благосклонно оставленной для него в блюдце на полу доброй Нюрой, побежал следом за хозяйкой. Во дворе он тут же нашел себе занятие: спрятавшись в густой траве, стал ждать, пока возле старой эмалированной миски с остатками корма для кур соберется как можно больше воробьев. Дождавшись, резво выпрыгнул в самую середину стайки. Оскорбленные кошачьим поступком воробьи, с чириканьем разлетелись в разные стороны. Ежик снова спрятался в траве, а воробьи снова вернулись к миске. История повторилась. Пристыдив Ежика, Виктория направилась к машине за аптечкой, попутно раздумывая, с чего бы начать. Конечно, ей хотелось начать с поездки в Вавиловку к Надежде Минаевой. «Голова болит… Неохота в таком состоянии за руль садиться. Пока таблетку выпью, пока она подействует… Нет, сегодня надо отлежаться».
Часам к четырем головная боль прошла, и ей уже захотелось чем-нибудь заняться. Внутренний голос напомнил о ремонте дома.
— Да, именно этим и надо заняться. Но легко сказать: составь план, смету, — разговаривая сама с собой, она обошла дом, прикидывая, с чего начать. — Нужно с кем-то посоветоваться. А с кем? Кроме Максима Тихонова, Тихони, — друга Олега, я здесь никого не знаю. А у него жена, а жена начнет ревновать…
Долго бы она ходила так, но догадалась позвонить Светке.
— А ты познакомься с женой этого Тихони, да совета у нее попроси. Она тебя пожалеет, себя умной посчитает и забудет о ревности! — не долго думая, ответила Светка.
— Светик, ты, как всегда, отличаешься сообразительностью! А я, голову ломаю — с чего начать!
— Вообще-то, со своего внешнего вида!
Следуя Светкиному совету, Виктория вытащила из сумки свой немудреный набор одежды, прикидывая, что можно надеть для визита. Остановилась на своем привычном наряде — брюках и футболке. Но на этот раз брюки и футболка были белого цвета. Нашла утюг, но проведя пальцем по пригоревшей подошве, решила не рисковать и обойтись без глажки.