Страница 76 из 117
- Прости… Прости глупую деревенскую девку. Я, наверно, просто сошла с ума. Я эгоистка, Ренард. У тебя жена, сын, а я веду себя как… Ты прав, нам лучше никогда больше не видеться. Прости меня.
И она вдруг дернулась, побежала прочь, даже не оглянулась! Что? Ренард молниеносно перехватил девушку и вернул в свои объятия.
- Не смей опять бросать меня! – рявкнул мужчина. - Хорошо, малышка, - прошептал он над самым ее ухом, - будь по-твоему. Но сперва ты должна пообещать мне, что никогда больше не исчезнешь. Что никогда ты больше не оттолкнешь меня! Что ты позволишь мне быть рядом и заботиться о тебе! Пообещай, Тереза!
- Только если сам не прогонишь, - растерянно успела она прошептать сквозь слезы, прежде чем он в дикой жажде припал к ее губам.
И вновь, как два года назад, вокруг пальца наматывается тонкий шнурочек, дергается, ослабевая объятия ставшей тесной одежды; Ренард слишком быстро управляется с хитрым механизмом женского платья, и пальцы, сдирая мешающую ткань, касаются чуть прохладной, покрывшейся испариной нежной кожи. Он больше не спешит, терзает ее губы и освобождает юное, еще никем не тронутое трепещущее тельце, толкая Терезу в сторону небольшой поляны, заросшей цветами. Платье с тихим шорохом упало на траву, еще секунда – и маленькие девичьи пальчики норовят залезть ему под рубашку и коснуться горячей груди. Тереза еще не забыла, как приятно пахнет лавандой его кожа, и жаждет вновь вдохнуть желанный аромат. И летит черный шелк к ее платью – теперь уж точно не остановиться.
Он опустился на траву и потянул за собой Терезу. Юная, красивая, трепетная… Без капли смущения разглядывал Ренард обнаженное ее тело, все еще не веря, что происходит это с ними наяву, что рядом – она. Казалось, это только сон, один из тех, что не раз заставлял метаться по пустой холодной постели, просыпаться среди ночи и беззвучно выть на луну.
- Не передумала? – глухо спросил Ренард.
Тереза покачала головой – она уже все решила. Короткое затишье на пару вдохов оказалось никому не нужным – ни он, ни она уже не властны что-либо менять; осталось только лететь в бездну, не думая о том, что будет с ними завтра.
Ренард не торопился. Казнил себя за сознательный грех, а остановиться не мог, отказаться от нее уже не мог. Пристроил девчонку на своих ногах, давая ей привыкнуть к виду крепкого, мускулистого своего тела, к своей новой ипостаси не пастушка, пытающегося отогреть промокшую под ливнем подругу, не короля, за плечами которого жена и маленький сын, ответственность перед народом и перед ней самой, а мужчины, желающего свою любимую женщину.
Тихо стало. Просто очень тихо стало… Просто двое нашли друг друга, и плевать им на все на свете. Бьется сердце хмурца как сумасшедшее, дрожит Тереза, ощущая, как горячая мужская ладонь скользит по ее спине, пока еще не решаясь подчинить своей власти; как отвлекается, касаясь ее волос, и неторопливо вытаскивает шпильки из прически. Совсем не страшно с ним… Так просто, так естественно… Он ее первый, любимый и единственный. Она уже знает: другого не будет. От этой мысли на душе бальзамом разливается тепло; Тереза чуть заметно улыбнулась и потянулась к губам любимого, чувствуя, как в ответ все сильнее и сильнее прижимает он ее к себе, как зарождается незнакомое чувство внизу живота – странное, животное, неведомой силой зовущее покориться власти сидящего напротив мужчины. Она чувствует даже его улыбку, когда, не выдержав, она прижимается еще сильнее, пытаясь угомонить собственное тело, изнывающее в его руках. И он действительно улыбается – впервые так искренне за последние несколько месяцев; все смелее ласкает свою девочку, внимательно наблюдая, как тает она в его объятиях, как покорно и самозабвенно отдается ему... Он едва касается губами ее шеи, а она не в силах сдержать тихий вздох и чуть откидывается, подставляя ему бесстыже красивую грудь – ей безумно нравятся прикосновения умелых его ладоней, то нежно, едва ощутимо скользящих, то требовательных, жадных, почти грубых, и он их щедро дарит, оставляя на память красноватые пятна… И легкий привкус горечи спешит разбавить счастливую минуту – он губит ее, любя.