Страница 74 из 117
- Ну если только самую малость! – улыбнулась маленькая бестия, обернувшись, чтобы устремить свои лукавые глазки на его немного растерявшееся, но, кажется, весьма довольное лицо. Нет, она вовсе не собиралась его совращать, она даже не надеялась на эту встречу. Она не собиралась ни искушать его, ни заигрывать – она просто очень спешила, до последнего дня не решалась пойти на чужой праздник; за одну ночь, пока родители не видят, сшила несчастное платье, понятия не имея, как и с чем их носят. – Тебя что-то смущает? Помнится, когда ты раздел меня в той пещере, тебя ничего не смущало.
- Тереза, а если б это заметил не только я? Там было столько людей, и ты не побоялась?
- А ты думаешь, я могла бы позволить кому-то другому вот так прикасаться ко мне?
В тихом голосе опять послышалась боль. Ни на секунду не смутившись любопытных рук, все так же продолжающих скользить по ней, Тереза откинулась Ренарду на грудь, прикрыла глаза, стараясь впитать и запомнить, унести с собой, когда он опять ее покинет, каждое прикосновение, каждый отяжелевший вдох любимого мужчины. А он продолжал скользить по гладкому шелку, пока не наткнулся на столь явно ощутимые под тканью затвердевшие, чуть выпирающие сосочки. Ладонь непроизвольно сжала мягкую девичью грудь. Нет, он ни за что на свете не выпустит свою малышку, если она сейчас вздумает дернуться! Он больше не намерен вообще ее куда-либо отпускать! Хватит! Слишком долго он ждал ее, слишком много времени потеряно даром… Конечно же, он не тронет ее, как бы сильно ни хотелось ему прямо сейчас избавить ее от этого тонкого платья, наброситься на нее, словно изголодавшийся, выбившийся из сил зверь, прильнуть к молодой, пахнущей свежестью коже, почувствовать под руками ее тепло и трепет, хоть на миг забыться рядом с ней… Он многое отдал бы за этот миг. Но он не посмеет. Им надо расстаться. Навсегда. Немедленно! Пока еще не поздно, пока еще не сошли с ума окончательно. Сломать, разбить, окончательно разрушить жизнь любимой девочки, обрекая ее на позор и одиночество… Жалкая участь любовницы – вот и все, что он может ей предложить, но вовсе не то, чего он ей желает. Какую же участь он выбрал для нее? Он сам не знал. Ревностно, жадно обнимал ее, не желая отпускать, и тут же понимал – он не имеет права удерживать ее. Прижал к себе еще крепче, уткнулся носом в ее волосы, гася желание взвыть от отчаяния.
Тереза и не думала вырываться. Зажмурилась, глотая слезы, и осторожно коснулась его рук. Она не может больше без него, без его объятий, голоса, тяжелого дыхания над ухом и осторожных, ласковых губ. И пусть вся жизнь летит в тартарары, она на все согласна, только бы не было больше разлуки…
- Я люблю тебя, - тихо проговорила Тереза, и тут же его рука взметнулась выше, зажала ей рот.
- Нет, Тереза! Нет, маленькая моя! Не смей, слышишь! – задрожал голос мужчины.
- Поздно, пастушок, - остервенело убирая его руку, выдохнула девушка. – Слишком поздно!
- Малышка, я прошу тебя, не надо! Забудь меня, девочка! Прокляни, сбеги, но не смей меня любить.
Напрасны его мольбы, теперь уже действительно поздно, и остатки здравого смысла давно развеял ветер. Тереза вырвалась из его рук, обернулась, чуть привстала на цыпочки и прильнула к его губам, обвивая ручонками крепкую шею, чуть отстранилась на секунду:
- Я люблю тебя. Послушай, пастушок, мне от тебя ничего не надо, я прекрасно помню, кто я и кто ты, я знаю свое место…
- Глупая!
- Знаю, что никогда ты не станешь моим, что никогда крестьянке не стоять рядом с королем, знаю, Ренард! Но мне ничего не нужно от тебя! И красть тебя у жены и сына я тоже не буду, но сегодня… я прошу тебя, только сегодня, - заливалась слезами девушка, - не отталкивай меня, не гони…
- Да кто же тебя гонит, глупенькая? Была б моя воля, я б тебя никогда не отпустил бы.
- Вот и не отпускай!
- Тереза, надо остановиться. Нам придется расстаться, малышка.
- Нет!
- Я же погублю тебя, ну как ты не понимаешь? Я не счастье твое, я – погибель.