Наваждение и благородство

– Это мраморный угорь. Надо, чтобы его подали на завтрак. Можешь смешать приправы? У тебя это получается лучше, чем у меня, - он протянул сверток и травы. - И пусть горничная скажет Екатерине Павловне, что мой отец приглашает ее, она может без этого не прийти, - Егор с удивлением и тревогой посмотрел на барона:

 – Не сомневайтесь, будет сделано.   

 – Хорошо.

 - Екатерина Павловна? - С опаской спросил Егор.

  Фон Берг молча кивнул.

  Егор наскоро накрыл на стол и приготовил чай. Теперь можно было перевести дух – гонять туда-сюда из поместья в город и обратно по темноте было не просто. Генрих машинально брал одну сушку за другой и с хрустом разгрызал их, запивая крепким и сладким чаем.

 Его мысли роились в голове и не давали покоя. Он увидел свое искаженно отражение в пузатом самоваре - настоящее чудовище. Наверное, в душе он таковым и является.

 Оболгал невинную девушку. Из-за него жизнь Екатерины изменится безвозвратно. В свой Университет, она, наверное, уже не поступит. А он будет вести привычную жизнь. Бездушный монстр, думающий только об удовольствиях.

 Еще была слабая надежда, что все обойдется, он в глубине подсознания Генрих чувствовал - нет, не обойдется… И виной всему он со своим эгоизмом и легкомыслием.

   Егор не задавал вопросов, пил чай молча, и Генрих был ему за это крайне признателен. Рассказывать пока было нечего. Хорошо, если и завтра будет так же, но это вряд ли...

 Генрих перекинулся с Егором несколькими ничего не значащими фразами. Они допили чай. Фон Берг, наконец, немного передохнул и покинул флигель, стараясь оставаться незамеченным.  

 Если бы кто-нибудь случайно увидел Егора и Генриха, пьющих чай во флигеле кучера, он пришел бы в недоумение. Было заметно, что этих двоих связывает если не дружба, то, по       крайней мере, взаимное уважение и общие интересы. А что общего может быть у блестящего аристократа и его кучера?      

 Генрих обошел темный особняк, скрываясь в тени парка. Взглядом он нашел окна комнат Екатерины, расположенных на втором этаже. Одно из них светилось – было уже поздно, но она не спала. И он тому причиной. Наверняка переживает, может даже плачет. «Зачем я здесь хожу? - Подумал Генриха, - Что хочу увидеть?»

 Угрызения совести не давали ему покоя: «Все-таки зря я сказал отцу, что она ждет от меня ребенка. Подло получилось. Она меня не простит…  А если все-таки не обойдется?.. Она мне больше не поверит. И что тогда?.. Ладно, завтра будет видно, тогда и стану думать, что делать и как быть. А пока это все равно бессмысленно…»

 Он всегда гордился тем, что мыслит логично и бесстрастно. Но  теперь не мог отогнать от себя тревожные мысли. Ведь это касалось не его, а Екатерины, которая ни о чем пока не догадывалась. Он не мог просто выкинуть все это из головы, как ни старался.

 Генрих вернулся к автомобилю и теперь уже не спеша поехал в город. Погруженное в сонную темноту поместье растворилось в ночи.

 Впереди город слабо мерцал золотыми огнями, люди занимались повседневными делами, жили размеренной жизнью. Но мрачная тень уже нависла над ними.

 На сердце у молодого аристократа было неспокойно, а он привык доверять своим предчувствиям. Свежий ветер трепал его волосы и обдувал лицо, но не освежал голову.

 Можно было навестить Полину, развеяться, но Генрих раздраженно отогнал эти мысли. Не сегодня… Сейчас он даже думать не хотел о ней - бесчувственная и самовлюбленная светская львица.

 А он-то сам, чем лучше? Так просто поломал судьбу девушки, которая только-только вступила во взрослую жизнь и за которую некому заступиться.