Страница 5 из 109
Не дойдя до двери несколько метров, я остановился, так как дом, буквально, поплыл у меня в глазах. Помотав головой, я не добился результатов, а он так и продолжил искривляться. Вдруг я услышал громкий скрип и треск дерева. Крыша начала проваливаться, стёкла в окнах — биться, а дверь с грохотом упала внутрь вместе с петлями, которые отчего-то прогнившее дерево больше не держало. Подходить я боялся, так как ожидал, что дом прямо сейчас рухнет, но и отступить не мог — тело не слушалось.
Сначала не выдержал фасад и упал так же, как дверь, внутрь дома, а за ним остальные брусья, превратившись в труху, рухнули вниз. А так как у меня имелось ещё и подполье, я сумел созерцать, как вся получившаяся куча оскаленных досок проваливается дальше, открывая достаточно глубокую яму в земле.
Без преувеличения, я испытал настоящий шок и не заметил как сел на сырую траву, наблюдая за разрушением дома. Истерические смешки раз за разом пробирали меня, и, похоже, только их я мог хоть как-то сдерживать. Всё произошедшее с невероятной силой ударило по мозгам, но я ещё умудрялся соображать. Пытался вовсе рассудок не потерять. Так или иначе, как-то я оказался на дороге, рассматривая окружение и медленно шагая вперёд. Первые догадки о кладбище оказались верны, но и ожидаемой тишины здесь не слышалось. То и дело каркали вороны, скрипели ветки больших густых деревьев. Даже, как в плохих ужастиках, совы ухали, но одно дело — смотреть на это с экрана телека, и совсем другое — непосредственно участвовать.
Усиливающийся дождь, кучки земли до полутора метра в длину без крестов или надгробных камней, оградки, такие же, как и та, которой обнесли и мой провалившийся под землю дом, довершали картину, и от этого трясло ещё больше. Иногда мне даже казалось, что некоторые могилки раскопаны, но это всего-лишь воображение, уверен! Оно играло со мной злую шутку, навевая страхи, и из-за этого я потихоньку ускорялся, пока вовсе не побежал.
Руки мои в темноте казались синими, ноги все промокли от высокой сырой травы, голова тоже промокла, но уже от дождя. Всё тело дрожало, но бег немного согревал. Тут промелькнуло что-то, и зачем-то я остановился. Обернувшись, увидел раскопанную могилу. Списать всё на воображение я уже не мог, так оно и было. Рядом я увидел вторую и третью, а, присмотревшись, понял, что они вырыты как-то по особому. Изнутри, что-ли? Промелькнула одна неприятная мысль, и, как назло, я увидел скелет, который принадлежал какому-то ребёнку.
— Твою мать, — тихо выдохнул я.
Мной овладел ужас, и, развернувшись, я побежал с такой скоростью, с которой никогда, наверное, ещё в жизни не бегал. Кроме того, периодически сами собой вырывались крепкие выражения. Даже привычная боль в когда-то сломанной ноге больше не беспокоила.
Брусчатая дорожка являла собой ухабистое, но прямое нечто и донельзя узкое. Всюду высоко торчали корни, деревья, а в просветах между камнями даже пробивалась трава. Деревья очень неожиданно появлялись из темноты, и мне приходилось их огибать, чтобы не врезаться. Камень не стал для них весомой преградой, раз уж они смогли пробиться.
Чёрт, что за мысли дурацкие? Фиг знает, как я оказался на кладбище; мой дом за несколько секунд развалился и ушёл под землю прямо у меня на глазах; все вещи, считая, наверное, машину, документы и деньги, пропали. А я ещё пытаюсь рассуждать, как это трава или росток дерева смогли пробиться сквозь брусчатку?! Что это за проклятое место? Зачем я здесь и как поскорее от сюда свалить? — вот о чём нужно думать в данную минуту, но эти мысли как-то даже не лезли в голову. Они сразу застряли в подсознании, благодаря которому я, наверное, и был в панике.
По мере своего продвижения я видел больше и больше разрытых могил и таких же маленьких скелетов в позе эмбрионов. Кому это, блин, понадобилось? Что за психи тут обитают?
Вскоре, или не очень «вскоре», я увидел высокие железные ворота. Наконец-то выход! Даже в темноте я рассмотрел, что створки насквозь проржавели и держатся на очень честном пионерском слове. Наверху, прямо над аркой, под которой стояли створки, я увидел множество переплетающихся полосок стали. Они образовывали рисунок и только после нескольких минут его изучения, а заодно и отдышки, я понял, что там изображён маленький непропорциональный человечек, рубящий мечом существо, похожее на крокодила, только с крыльями на спине, рогами на голове и длинными (намного длиннее, чем у крокодила) зубами в пасти.
Чем дольше я смотрел на это творение, тем больше мне казалось, что рисунок оживает, но каждый раз, когда я моргал или вертел головой, всё возвращалось в исходное положение.
Сверху, над этим металлическим творением, я увидел какие-то символы, не похожие ни на латиницу, ни на кириллицу, ни на другие известные мне алфавиты. Расшифровывать я их не стал, а когда дыхание успокоилось, попытался открыть одну из створок. Не вышло; я подёргал вторую взад-вперёд — опять же облом. Позади я услышал ворону и мне как-то ещё сильнее захотелось выйти из этого проклятого кладбища. Недолго думая, я применил уже грубую силу и ногой ударил прямо в центр, между створками. После этого варварского действия одна массивная дверь с грохотом упала землю, а вторая с ужасным скрипом чуть-чуть подвинулась и с неприятным лязгом застряла намертво. Зато я теперь стал свободен!
Прошагав по решётке, которую образовывали прутья створки, я вышел уже на тропинку в тёмном лесу. Как говорится, из огня да в полымя. Никаких указателей, да и желания останавливаться, чтобы решить, куда идти, не возникло, поэтому я быстрым шагом направился вперёд. Лес, куда я попал тоже не отличался тишиной, так же, как и кладбище. Здесь деревья шуршали громче, ворон заменили птицы, которых я не видел, корни так и продолжали торчать, а я то и дело об них спотыкаться. В глубине леса стоял такой же густой туман, как я увидел ещё в окно, но на дорогу он не вылезал. В нём я слышал, как пробираются животные, но и их не видел. Страх потихоньку покидал меня, а наступало уже какое-то безразличие.
Какие-то пустые размышления прервал очередной корень, который торчал из земли выше обычного и мне пришлось начинать их сначала. Ноги несли меня, но как-то нехотя, а голова всё не хотела принимать то, что я каким-то образом очутился здесь. Туман в лесу потихоньку спадал, и зверья, судя по звукам, становилось меньше, правда, прямо передо мной изредка пробегали какие-то крысо- или мыше-подобные существа, которых я в темноте не очень мог рассмотреть. Ночные птицы переставали петь, а корней, торчащих из под земли, поубавилось. Деревья здесь росли необычной высоты и ширины, закрывая небо своими густыми шумными кронами. Из-за этого не получалось понять — утро сейчас или очень поздний вечер. А может быть, даже день? Грызлась, правда, в голове единственная приятная мысль — они теперь полностью закрывали меня от возможного дождя. Она и стала мне единственным утешением и той ниточкой, за которую я подвесил рассудок, да и сам держался.
Хорошо, что я не снял пальто, плохо, что не надел штаны тёплые с сапогами, потому что всё, что висело на мне сейчас, промокло и теперь беспощадно забирало тепло моего тела. Кроме того, поддувал ветер, остужающий одежду ещё больше. Но будто этого мало, мне очень хотелось кушать.
Шашлычки, блин, картошечка жаренная, пельмени со сметанкой — всё это всплывало у меня прямо перед глазами, но как только я протягивал руку, оно исчезало. Дожили! Уже галлюцинации появились. Только этого не хватало. Причём, с каждой такой я явно чувствовал, что сил всё меньше. Адреналин, похоже, уже переработался и оставил всё на самотёк, а пока бежал, я успел изрядно истощиться.
Сколько прошло времени или расстояния, я не знал, но впереди по-тихоньку в лесу становилось светлее, тропинка расширялась, жуткие лесные звуки пропадали. Удивительно, но на небе держался свет, хотя и не понятно, вечер сейчас или утро. Мои ноги гудели и готовились в любую минуту отказаться идти дальше. Мне банально хотелось отдохнуть от такой долгой прогулки.