Страница 41 из 422
- А я сока с фруктами принес, и белье чистое, - улыбался довольный Торл.
- Спасибо, - Вита наклонила его голову и поцеловала его в макушку.
Вита надела белье, достала пару фруктов и съела и выпила немного сока.
- Ты хотела полазить по лесу. Пойдем?
- Да, но позже. Мне хочется немного полежать.
Вита нашла тенечек под деревом и легла на песок. Торл лег рядом с ней и положил ее голову на свое плечо, обнял и прижал к себе.
Через минут 15 ожила ментальная связь:
«Торл, аккуратно встань и возьми ее на руки, принеси к нашей стоянке. Мы для нее кровать приготовили», – зачем-то шепотом говорил Рута.
Молину было жалко ее тревожить, она так мирно спала в его объятьях. Хотя да, на земле самке спать не желательно. Он приподнялся, переложив ее голову в руку, потихонечку прикоснулся губами к ее щеке, к носику, к шейке. Хотелось взять ее тут, спящую. Он уткнулся носом между ее грудей и втянул воздух. Лизнул по выступающему из бюстгалтера бугорку.
«Твою ж мать, Торл! – так же шепотом ругался Рута. - Ты же ее разбудишь, успеешь облизать малышку с ног до головы. У вас будет еще уйма времени. Неси ее сюда, аккуратно, и улетай. Твоя часть работы закончена. Нам нужно успеть выполнить вторую часть плана. Не отнимай время».
Торл осторожно взял спящую девушку на руки, прижал к себе, поцеловал в лоб, прощаясь, и понес к месту, где Рута разбил лагерь. Ему не хотелось улетать и оставлять ее. Она так мирно спала у него на руках. Но делать нечего, если это ей поможет, он будет терпеть. Он тяжело вздохнул.
В лагере устроили палатку, в которой поставили шезлонг с матрасом, подушкой и одеялом. Почти кровать. Торл осторожно положил ее, укрыл, и вышел. По плану Руты пока самка спит, Торл должен был отлучиться под благовидным предлогом.
Пока их не было, из лайера достали все нужное, Торл должен был их забрать завтра. Он залез в машину, оделся, включил двигатели и бесшумно удалился. «О Боги, я ревную. Я еще никогда не ревновал. Мне так хреново».
***
Вите снился странный сон. Мучительный, тягучий как смола и такой же липкий и дурно пахнущий. Она запуталась в паутине размером с дом. К ней очень медленно подбирается черный паук, с белыми пятнышками и омерзительно скалиться. У паука человеческие глаза. Вите страшно, она пытается выбраться, стаскивает с себя толстые нити паутины, руки от страха не слушаются. Наконец-то получилось. Она аккуратно, чтобы снова не прилипнуть, пытается выбраться наружу, и когда ей кажется до свободы один шаг – впереди оказывается еще один паук.
Вита кричит от ужаса, вскакивает на кровати и, оказывается, кричала она только во сне. Вокруг тишина. В палатке спокойно сидели молины, ее охрана. Сердце колотилось как сумасшедшее. «Жуткое чувство, надо себя как-то отвлечь». Она вышла из палатки. Вокруг был лес. С какой стороны был океан – она не знала. Шум волн казалось, шел отовсюду. Судя по запаху – где-то жгли костер. Она прошла мимо деревьев и вышла на поляну. Возле костра сидели Джоссен и еще двое молинов. Она подошла к Джоссу, молча села к нему на колени и уткнулась лицом ему в грудь, такую теплую и широкую. Хотелось спрятаться от всех ужасов, реальных или из сна, чтобы он защитил. Стыдно было признаться. Она все-таки взрослая женщина, но она очень сильно испугалась. Джоссен ее обнял. Ничего спрашивать не стал, но видел, что что-то случилось. Он гладил по голове и по спине. Приятно трещали ветки в костре. Пахло чем-то вкусным, жареным. Было не холодно, но девушка дрожала. Он взял термос и налил ей горячего ягодного чая. Вита развернулась удобнее и взяла в руки чашечку. Медленно, маленькими глоточками она его выпила и вернула чашечку, он поставил ее на место, взял девушку на руки и поднялся. Принес ее в свою палатку, положил на свою импровизированную кровать, лег рядом и укрыл их обоих одеялом и нежно прижал малышку к себе.
Через какое-то время Вита уснула. Снился пляж, жаркое солнце. Плот из надувных бревен с флажком.
«Я отказываюсь».
«Почему, Джоссен? Она же тебе нравиться», – в голосе Руты было недоумение.
«Она еще ребенок. Ты видел эти глаза? То, что ты просишь – невозможно. Может позже, когда она станет старше, мудрее, а сейчас нет».
«Если мы о ней не будем заботиться сейчас, то твое «старше, мудрее» может никогда не наступить».
«Я ее не брошу, буду защищать, буду заботиться, но как о ребенке, а не как о самке. Не проси у меня невозможного».
«Но она сама этого хочет, ты же видел».
«Да, если бы Торл взял ее силой, а не по ее желанию, я бы оторвал ему голову и закопал бы там же».
«То есть это твой окончательный ответ? - Рута вздохнул. – Ясно. Хорошо. Проснется – слетаем в общину».
Джоссен смотрел на Виту и умилялся. Девушка во сне нежно улыбалась. Он легонько прикоснулся к ее волосам, любовался маленьким носиком. Когда она спала - она всегда сворачивалась калачиком, подгибая ноги, и укрывалась с головой. Когда она сердилась – то смешно смотрела исподлобья, при этом верхняя губа смешно подгибалась вверх. Когда она радовалась, она подпрыгивала и хлопала в ладошки. Когда она кипела от злости, ее лицо покрывалось красными пятнами, но она всегда легко переходила от гнева к смеху, от депрессии к активным действиям. Ростом она была совсем маленькой, как для самки молина, легкой. Она добрая, доверчивая, ласковая. Ее маленькие нежные ручки такие приятные, когда они прикасаются к лицу, так заливисто хохочет, когда видит, что ему это нравиться. И иногда ему кажется, что это он беззащитен перед ней, а не она перед ним. Она может делать с ним все что захочет, и он будет от этого только счастлив.