Страница 87 из 98
Вильям появился быстро и уложил слабеющего брата в кровать, дав выпить настойку.
- Приступы все чаще брат, нехорошо это, — Вильем и Нильс знали друг друга много лет. Именно ему отдали лечить пришедшего в монастырь мальчишку, после вместе попали в Ургун. Только если Нильс продвигался вверх в церковной иерархии, то Вильем так и оставался простым монахом.
- Ничего, я не претендую на долгую жизнь, — священник слабо улыбнулся.
- Нильс, ты должен понимать, что болезнь не шутки, и моих знаний не так много чтобы сказать, что вызывает все это.
- А как же ответ на все воля Всевышнего?
- Ты знаешь мое мнение насей счет, я считаю, что пока церковь считает, что человека не нужно лечить, и заниматься медициной грех, она больше проигрывает чем получает.
Нильс рассмеялся.
- Все спи. Службу проведут и без тебя, а предупрежу, что твоя болезнь вновь взяла над твоим телом верх, но духом ты все так же силен.
Когда за братом Вильемом закрылась дверь. Нильс уже засыпал под действием трав. Его втянули в игру, что он желал пропустить. Левендат не так прост, и Нильс знал это давно, и теперь у него был выбор стать его союзником или врагом. И еще непонятно, что будет лучше.
Драр.27-й год II эпохи Победы. Ноябрь.
- Дем, не стоит я сама принесу воды, — Дара забрала ведро и строго смотрела на него. Леон, недолго думая, притянул её к себе и поцеловал. Женщина со смехом отстранилась. – Все равно тебе нельзя поднимать ничего, рана еще не зажила.
- Она зажила, и почему я не могу помочь любимой женщине? – впервые он был влюблен и готов носить её на руках. Свою спасительницу, а все убийства и даже лорд были где-то там - в прошлой жизни. А сейчас демон был любим и любил. Впервые в жизни ему дали дом, настоящий дом.
- Дем, — серые глаза заблестели от слез.
- Ну что ты, милая, — почему он так боялся её слез? Он обнял свою Дару.
- Ты ангел, ты мой ангел…
- Нет, я не ангел, увы, я просто демон, несчастный влюбленный демон, — он с тоской подумал о том, что отдал бы все чтоб только все до этого оказалось просто страшным сном, а это единственной реальностью. Прошло уже два месяца как Леон жил в этом раю. Где-то глубоко его терзало осознание что это ненадолго, что не завидна будет судьба женщины, спасшей его. Но как неохота было слышать голос разума. Если бы он был смелея и честнее, он сам сбежал от неё, чтобы спасти. Но у Демона нет благородства, нет чести и совести, и он будет до последнего упиваться счастьем. Слуга лорга, вздохнул, а, может, его не найдут, пусть думают, что он мертв, тогда он сможет жить с ней.
- Что с тобой? – обеспокоенно Дара смотрена не него.
- Пусть меня не найдут. Пусть считают, что я мертв. Я хочу навсегда остаться с тобой в этом доме, жить так все.
- Дем, любимый мой, все будет хорошо. Чтобы не случилось ведь всегда сможешь прийти сюда.
- Не все так просто, милая моя, — как хотелось ей все рассказать. Про лорда, про все восстания, про всех убитых и замученных. Про мальчишку, что убивал с улыбкой, следуя за долгом. Рассказать о судьбе что постигнет её если его найдут его люди. Умолять убить самой, прекратить его терзания. Спасти от ада, что он создает своими руками, но Демона не спасти и он это знает лучше других. – Не все так просто.
***
Они пришли. Глупо было сомневаться, что счастье не будет вечным.
- Кто вы? Что вам надо от нас? – испуганный взгляд любимой женщины и зло в глазах отпетых негодяев, что верны ему.
- От вас? Демон, какое нежное создание, поделишься? – дружный хохот. Боль нестерпимая боль, как они посмели? Зачем пришли? Лучше бы он умер. Кинжал легко ложиться в руку.
- Она игрушка не для вас, — собственного голоса не узнать, рык. Рык раненого зверя. А Дара в ужасе смотрит на него.
- Да ладно, Демон, мы же не настаиваем, — опасливо отступают, зверь проснулся и они это чувствуют.
- Дем? – страх в любимых глазах.
- Я предупреждал что меня нельзя было спасать, что надо было бежать пока непоздно, — медленно приближаясь к ней, молился лишь о том, чтоб она умерла быстро и без мучений. Она не должна страдать больше чем сейчас. Из глаз бежали слезы он молча молил простить, зная, что нет ему прощения. Стоя спиной к своим людям Леон был рад, что никто не видит сейчас его глаз. – прости, — беззвучно шепчут губы, когда кинжал входит в сердце. Лучше такая смерть.
- Дем, — последний вздох и женщина медленно оседает на пол. И вместе с ней умирает последняя надежда быть счастливым. А он так и смотрит беспомощно как ребенок что случайно в игре задавил хрупкую бабочку.
- Уходим, — голос тверд как никогда. – все сжечь.
- Может, что возьмем?