Страница 70 из 98
* * *
Сет ушел. Остался он и родители. О чём им говорить он не знал. Но был ли смысл откладывать разговор, если они слышали уже достаточно. Смотрел на отца и понимал, что это чужой для него человек, впрочем, как мать и сестра. Он любил память о них, но уже не их. Прошло много времени с последней встречи, да и расставание было не из приятных. Семья. А была ли она у него те пятнадцать лет, что он провел в Ургуне?
- Сет кажется предупреждал вас, что это не лучшая идея приехать в настоящие время, — улыбаться, чтобы никто из них не понял, как ему больно от этой встречи.
- Ты не писал, — отец, как и в тот день, виновато смотрит на него. Зачем? Разве это поможет?
- А о чем мне было писать? О друзьях? Убийца, вор и мошенник. О тренировках? О жизни в столице? Об интригах или о восстаниях, о недовольствах в княжествах? О чем? Ведь вы меня не знали до этого, а теперь я и вовсе не тот, кого вы хотели видеть в качестве вашего сына, — жестокие слова, он не хотел их обидеть, но иначе не мог, все надо было выяснить раз и навсегда.
- Это не ты, ты не мог таким стать, — сестра Тара они никогда не ссорились, наверное, потому, что почти никогда не общались. Она относилась к нему как досадному недоразумению. Только её дети любили его, интересно, как они там, его племенники, что считали все заверения взрослых о дяде глупостью.
- Я не стал таким, я был таким, — улыбка опять улыбка, они боялись и не понимали его из неё, но и сейчас он будет улыбаться как не в чем не бывало. Ему больно от этого разговора, сильнее чем от пореза на спине, наверное, он все же пьян. Какой ненужный разговор.
- Почему ты не вернулся, мы могли бы начать все сначала, — мать плакала ей было жаль его. Он бы хотел утешить, но не мог.
- Мне некуда было возвращаться. Да, вы мои родители, но моя семья здесь. Им все равно, что про меня говорили, они промают меня таким, какой я есть. Отец, тебе лучше считать меня неблагодарным сыном, чем ждать моего возвращения домой. Я честно, не хотел вашего приезда, я не знаю, что говорить, как себя вести.
- Прости нас…
- Не стоит отец, поздно, у меня к вам будет только одна просьба, забудьте, что жив помните тем, каким был тогда. Пусть для вас я умру сейчас, тогда вам будет не так больно потом, когда ваш непутевый сын и правда погибнет за то, что верит.
- То, что ты говоришь жестоко.
- Жестоко будет рассказывать вам обо всех, кого я уже успел убить, — он закрыл глаза, не дать волю слезам. Не зарыдать из-за них опять. – Мне нравится эта жизнь, пусть вы тогда не оставили мне выбора, но эта жизнь лучшее, что можно было представить. – усилием воли он заставил себя встать, в теле была слабость. А выпитое вино давало о себе знать. – Простите, но думаю нам лучше на сегодня закончить разговор. Рана не серьезная, но и она причинят неудобство, да и выпитое в компании друзей и здесь, я боюсь, что скажу лишнее.
Он опять посмотрел на родных. Нет, все равно он их любил, и, наверное, где-то за этим страхом потерять все, что создал, он был им рад. Мать плакала, смотря на него. Он не понял сам, как оказался около её ног, сжимая в своих руках её холодные ладони. Не знал, как её успокоить. Ветер не знал слов утешения и поэтому молчал.
- Не плачь, прошу не плачь, — он улыбнулся. Мать несмело обняла его. – Я такой как есть. Осенний ветер, что как бы ни был силен, все равно угаснет в день зимнего солнцестояния.
- Не говори так, — мать не переставала плакать. – ты не Левендат, ты человек…
Он мягко освободился от объятий матери.
- Вам пара спать, завтра нас ждет нелегкий день, — рука невольно нашла подаренный кулон. – Прошу меня простить, но я устал, спокойной ночи.