Страница 70 из 76
- В общем, тебя избрали, чтобы беречь мир. Это ты понимаешь?
- Понимаю, - тихо отозвался тот.
- Ладно. Теперь второй вопрос, - Гаад свои руки убрал, потом осторожно повернул новенького лицом к его врагам, тем, с которыми он сколько-то сносно и дружно общался прежде. - Ты понимаешь, как чернокрылые относятся к белокрылым, верно?
- Понимаю, - едва слышно отозвался рыжий, не смотря на тех, кого потерял. В глазах его появились слёзы.
- Теперь ты должен сделать выбор. Один выбор. Раз и навсегда, - Старейшина сжал его подбородок, заставив взглянуть на чернокрылых, которые встали почти вплотную друг к другу, одной стеной и теперь с неприязнью смотрели на Карста.
Чуть выждав, Гаад произнёс:
- Ты можешь остаться на Чёрной земле навсегда – и никогда не выходить в мир людей. Будешь лечить нас и наше пространство.
Белокрылый поднял растерянный взгляд на него. Голос державшего его заледенел:
- Или сегодня ты навсегда покинешь Чёрную землю – и больше не будешь разговаривать ни с кем из нас, - криво усмехнулся. - Разве что по делам, - встал за ним, снова руки положил ему на плечи. - Выбирай, Карст. Только Чёрная земля или же весь мир в придачу к Белой земле?
Ничего себе выбор! Или вечно сидеть здесь в плену или получить возможность выбираться к людям, но тогда его вышвырнут отсюда?!
- Если хочешь, я дам тебе два дня, - тихо сказал Старейшина и, чуть сдвинувшись, сурово посмотрел на рот открывшего Отрада – и тот тотчас же его закрыл.
- Нет, - тихо сказал Карст, - мне не нужно время, чтобы сделать выбор. Я выбираю вас.
Бедный парень! Выбрал всю жизнь провести здесь как пленник! Это несправедливо.
- Я тебя не спрашивал, Кария, - вдруг холодно сказал Гаад, посмотрев мне в глаза.
И мне, распираемой противоречивыми эмоциями, пришлось смолчать.
А чернокрылые, одарив белокрылого ненавидящими или презрительными взглядами, молча разошлись. Бедный Карст! Зачем он выбрал их?!
Но он вместо того, чтобы расстроиться, вдруг шмыгнул носом и порывисто, крепко сжал Гаада в объятиях. Тот его сильно хлопнул по спине.
- Завтра приготовишь мне что-нибудь поесть, а пока отдохни.
- Да хоть сейчас! – радостно заверил рыжий.
Старейшина за ухо его схватил. Не таскал, не дёргал. Для виду.
- Нет. Завтра. Не корми меня Тьмой, - мрачным взглядом смерил меня. - Один день я твою стряпню ещё потерплю.
Что?! Я так мерзко готовлю?! Но я нормально готовлю! Я же знаю! Я пробовала сама!
Карст улыбнулся мне – широко и тепло – и у меня как-то вдруг стало спокойно на душе. И ушёл в свою комнату в доме главного злыдня. А сам хозяин Чёрной земли углубился в лес. Проверять, что там живёт, мне не хотелось. Да и Карсту надо бы поесть, он едва живой. Хотя и вылечил того неблагодарного свина, однако же сам выглядит больным и усталым. Целитель, который не может исцелить сам себя? Странно. Но того гада он спасать кинулся. И меня.
Я металась на кухне как загнанный зверь, на стол имеющиеся ингредиенты собирая. Суп поставила из того, что было.
Снова начала злиться. О, как я зла! Что им всем сделал несчастный Карст? Этому мерзкому Гааду, что запер его здесь, чтобы самому было что вкусно поесть, этим другим чернокрылым, которые отвернулись от товарища, едва у него отрасли белые крылья, после того, как спас одного из них. Как вы могли осудить того, кто спас жизнь одному из вас?!
Метнувшись к ведру с водой, налетела на посудный шкаф. Тот покачнулся, хрястнуло что-то под ним, посуда посыпалась. Глиняная и деревянная.
Но осколки не долетели до меня. И тот деревянный резной ковш, что упал на плиту, разбив горшок с супом, уже горячим, отчего брызги его содержимого во все стороны полетели… он тоже не долетел до меня…
Крепкие сильные руки рванули меня к себе, обняли. И большие чёрные крылья заслонили от осколков и горячей жижи.
И я робко замерла, прижатая к чужой груди, где сердце чужое спокойно билось, невольно моё, сорвавшееся было на бег, усмиряя. Ощущая прохладную, гладкую ткань его рубашки, щекой к его густым и немного жёстким волосам, выбившимся по тёплой щеке. Кажется, он немного пах шалфеем и был ростом с меня или даже чуть ниже, а перья его крыльев, касавшиеся руки, у задравшегося рукава, были нежными. И даже немного тёплыми…