Страница 3 из 4
– Бурав — это этот, сторож что ли? — спросил Хомяк.
– Угу. На него давно все косились. Потому что за мелкими на пляже всё время наблюдал, — авторитетно кивнул Кура.
– И чё, правда, что ли? — хмыкнул, затянувшись сигаретой Кила, двенадцатилетний предводитель школьной шпаны Сергей Кулаков. — Бурава, говорят местные мужики угрохали, за то, что полез к какой-то девчонке на пляже.
– К Светке Симагиной из седьмого «Б» он полез. А её папаша сами знаете…
– Не знаю кто там Бурава, а за что купил, за то и продаю! — Кура сумрачно оглядел приятелей. — А про «зону» вообще много чего рассказывают…
– Да брешут всё! — категорично возразил Кыса. — Там одни алкаши и наркоманы собираются. Чего с водки или «дури» не померещится!
– Ага, а бабка Валя тоже наркоман или алкашка? — выкрикнул Хомяк. — А она сама Хозяина видела! А её муж двухголовых гадюк там ловил! А ещё там жабы с блюдце!
– И пауки с тарелку! А крыс можно в телегу запрягать — они как лошади, — ухмыльнулся Кила. — А вообще, тот кто Хозяина увидит, там же и околеет… Так что никто его не видел, а кто видел… Тот уже не скажет…
– А ты помолчи, мелюзга! — Кыса отвесил Хомяку подзатыльник. — Нет там ничего. Ни мутантов, ни этих… привидений… Железо только ржавое…
– Ага, а чего тогда эти в костюмах там искали? С дозиметрами?
– Ну не призраков же! — взвыл Кыса. — Хомяк, ты тупой, как… Как… Как валенок в Сибири! — вспомнил наконец старую поговорку Кыса. — Они радиацию искали!
– Радиацию меряют, а не ищут, — сумрачно произнёс Кила. — А эти в химзащите ртуть искали. Там кто-то флягу с ртутью выбросил…
– Если ты, Кыса, такой смелый, то докажи! — хитро глянул на него Кура. — Завтра, когда будем металлолом собирать, сходи ко Дворцу! А? Или коленочки трясутся?
«Дворцом» окрестная ребятня называла высившиеся в центре свалки нагромождения старых железных бочек и контейнеров, засыпанных до половины гниющим мусором с фабрики, выпускавшей пластиковые упаковки и шлаком. Контейнеры и бочки остались от строительства старого завода. А путь ко «Дворцу» лежал через Лабиринт — свалку лома с судоремонтного завода. Среди ребятни считалось, что там живёт некий Хозяин свалки — мистическое существо, распоряжавшееся всем порядком на старой помойке и командовавшее обитавшими там существами. Кто-то вроде Хозяина кладбища из «пионерских» страшилок.
– Днём… — хмыкнул Хомяк. — Днём любой сунется! — неосторожно добавил мальчишка.
– Да хотя бы днём… — зевнул Кура.
– А вот ты, Хомячок, и сунься! — нашёл выход из щекотливой ситуации Кыса. — Раз такой смелый!
– Хомяк не хвастал и не говорил, что там ничего нет. А вот ты, Кыса, и пойдёшь. Докажешь.
Увлёкшаяся спором компания не заметила подошедшего десятиклассника Олега Черемисина, Черемшу, как называли его в школе. Черемша тоже слыл шпаной, но был, так сказать, из «благородных»: денег у малышни не тряс, мог и заступиться, если подголоски типа Кысы или Куры слишком зарывались. Бывал при этом и вполне справедливым. Но говорили, что Черемша «вёл дела»… Дела темноватые… Впрочем, в школе он особо этим не кичился, и школьное руководство считало пятнадцатилетнего Олега хотя и трудным, но вполне приличным подростком.
– А чего я!? — заныл Кыса.
– А что б не хвастал, — ласково, но весомо проговорил Черемисин. — Да ты не боись! Там же ничего такого нет! Да и днём пойдёшь. Так что, разве крыса-мутант ногу откусит… Или ещё кое-чего… — усмехнулся Черемша, по-отечески похлопав Кысу по плечу.
***
С утра на свалке царило оживление — школа № 2 пригнала учеников собирать металлолом. Были тут все: и бестолково мельтешившие под ногами первоклашки, и солидно ухмылявшиеся старшеклассники. Правда Черемша отсутствовал — видимо, «делал дело»…
Кила и компания собрались на небольшом пригорке, с которого открывался живописный вид на Дворец и окрестный хлам.
– Ну, чё, Кыса? Давай, показывай смелость… — лениво проговорил Кила. — Вон как раз и те старые канистры принесёшь…
Кыса переминался с ноги на ногу — идти вглубь Зоны совсем не хотелось… Санька Хомяк оглядел видневшееся отсюда нагромождение ржавых бочек, железнодорожных контейнеров, каких-то непонятных ржавых конструкций. Сейчас, в утреннем свете, Дворец не казался чем-то жутким. Красно-бурые мятые конструкции напоминали странный инопланетный пейзаж. Санька видел его в каком-то давнем фильме. «Через тернии к звёздам» кажется… Была там планета, которую жители загадили до предела, и планета начала умирать…
И сейчас мальчишка глядел на ржавый металл, на сухую охристую землю вокруг них, на ломкую, высохшую траву и бурьян… Тоже мёртвую, как и это железо… И живое воображение Саньки вдруг нарисовало картину: также, как и сейчас, ярко светит солнце, дует ветер. Только этот ветер сухой и холодный. Он несёт пыль, бурую мелкую пыль, обрывки бумаги, какие-то клочки то ли истлевшей ткани, то ли рваных пластиковых пакетов… Они шуршат о потрескавшуюся рыже-коричневую землю… А вдали видны дома посёлка. Только в их окнах нет ни блеска, ни огонька. Ничего нет… Чёрные окна панельных многоэтажек смотрят, как пустые глазницы… Потому что они мёртвые. Такие же мёртвые, как и ветер, как и земля… Как Земля… Потому что планета умерла, не выдержав людской жадности и злобы… Планета мертва — больше никого на ней нет… Ни зверей, ни людей… Никого… Картина, представившаяся Саньке, была так реальна, что мальчик вздрогнул. Нет! Планета не может умереть! Ведь не все люди такие!