Страница 26 из 31
— Тише, тише. — глава кампании оценивающе осмотрел запыхавшегося подчиненного и жестом пригласил его к столу. — Давай без лишних криков и суеты.
Из увесистого бурдюка он плеснул немного вина в серебряный кубок и протянул его разведчику.
— На, вот, испей.
Замешкавшись, мужчина все же принял кубок и в два больших глотка его опустошил.
— Что скажешь? По-моему, слишком терпкое и недостаточно сладкое.
— Прошу прощения, господин. В винах разбираться не научен.
— Ах вот оно как, — Отец медленно встал из-за стола и зашел разведчику за спину. — Теперь ты просишь прощения. Значит элементарные манеры у тебя все же имеются. Но тем не менее ты не посчитал нужным спросить разрешения войти в мои покои.
— Виноват, Господин. Я подумал, что вести важнее манер.
— Ах важнее? — рука Отца мягко легла на плечо разведчика и тот невольно вздрогнул. — Ну тогда скажи мне эти вести.
— На н-наш южный лагерь н-напали, — голос мужчины дрожал. — Выживших нет.
— Действительно важные. И кто это сделал?
— Не могу знать. Следы говорят, что нападавший был всего один. После схватки он скрылся в лесу у Южного хребта.
— Всего один… — протянул Отец и его взгляд задумчиво устремился в никуда.
Постояв еще с минуту практически не шевелясь, разведчик все же осмелился повернуть голову и спросить: — Господин, я могу идти?
Отец отрешенно кивнул, но в последнюю секунду все же сжал ладонь на плече у разведчика и остановил его.
— В следующий раз зайдешь без спросу – я посажу тебя на цепь и запрещу говорить. Будешь вместо этого лаять, как бродячая собака. Ибо, ставя задачу превыше манер ты уподобляешься животному, а животным не место в священном войске Создателя. Ты меня понял?
— Понял, — проскулил разведчик и пулей вылетел из палатки.
Проводив невежу взглядом, Отец отвернулся к столу и посмотрел на свое отражение в серебре винного кубка.
— Значит все же жива… — он обхватил кубок своими грубыми мозолистыми пальцами и сжал так сильно, что металл не выдержал и начал проминаться, пока, наконец, не лопнул, вонзившись острием осколка в кожу.
Отец нервно отбросил испорченную посуду в сторону, затем вытер проступившую кровь о штанину и распахнул края палатки.
— Грит, — он подозвал к себе неприметного паренька лет восемнадцати, ошивавшегося неподалеку и, в основном, помогавшего с грязной работой, которой обычно старшие чины боялись как огня, — зайди ко мне на минутку.
Паренек молча юркнул в палатку.
— Дело секретное и важное, — начал Отец и непроизвольно провел пальцем по порезу на ладони. — Мое предчувствие не подвело, мерзавка каким-то образом выжила.
— Палач Мерцающего Пика? — обеспокоено переспросил паренек. — Вы уверены?
— Тише ты, — Отец покосился в сторону входа. Он специально отбирал для операции в долине людей издалека, незнакомых с Мерцающим Пиком и связанными с ним делишками, но лучше было поостеречься. — Никто ничего не должен знать. Паника – это последнее, что нам сейчас нужно.
— Но она не могла… С такими ранами просто невозможно…
— Заткнись и послушай меня. Она жива и продолжает свои зверства. Разведчик доложил, что какой-то неизвестный в одиночку разбил наш южный лагерь и скрылся. Ничего не напоминает?
— Может это просто местные? Сбежали в партизаны и теперь пытаются нас напугать, — Грит прекрасно знал, что никакие местные не сравнятся в хитрости и жестокости с этой женщиной, а потому надеялся, что это все же они.
— Вот это то ты и выяснишь. Мои предчувствия пока еще ничего не значат, и мы должны убедится наверняка. Сейчас я отправлю усиленный отряд для восстановления разбитого лагеря, а ты проследишь за ними. Только держись на расстоянии. Если это действительно она, то нападение повторится.
— И с чего бы ей нападать второй раз?
— С того, что деваться ей больше некуда. Либо южный лагерь, либо основной. Еще она может в обход пойти на перевал, но там ее встретят наши. Ладно, все, — Отец торопливо накинул плащ, — я отправлять людей, а ты сразу из палатки не выходи. Подожди пару минут, чтобы никто не догадался. Если вдруг спросят, скажешь, что…
— Спокойствие, — отмахнулся от наставлений Грит. — Не надо учить ученого. Лучше скажи, брата с собой брать?
— А? — Отец на секунду растерялся. — Ах, да, брата. Нет, лучше скажи ему, пусть тоже ко мне зайдет попозже. Для него есть другое дело.
***