Страница 16 из 18
Заваливаюсь в квартиру к дочери Страхова, даже не обращаю внимание на открытую дверь. Первое, что сбивает с толку — внутри свежо и вкусно пахнет. Ароматы — моя слабость, их я замечаю в первую очередь. Выходит кудрявая красотка в облегающем халатике. Её смуглая кожа чистая и ровная, ни намёка на вчерашнюю болезнь. Лейла кокетничает со мной, предлагает кофе. «Сливки есть?» — «Нет». — «Тогда обойдусь. Выглядите лучше». — «Ночью мне полегчало, язвы прошли. Это чудо», — говорит она и стреляет карими глазами. Может, чувствует мой порыв, что я, чего дурного, готов рвануть. «Чудес не бывает. Недавно я объяснял это одному наивному фалангисту. То же скажу и вам». — «Разве я не подтверждаю обратное?» — её халатик задирается, когда она присаживается на диван, закладывает ногу на ногу, как в бульварных книжонках. К нам присоединяется её парень — крепыш в тройке, пошитой на заказ и, надо сказать, у мастеровитого портного. Изучает меня пренебрежительным взглядом, представляется: «Теренс Таризо, а вы?» Говорю, что знакомый её отца, тогда он растягивает рот в ехидной улыбке. «А-а, ты тот херов костоправ, который обещал мою малышку вылечить? Ну, обошлись без тебя, как видишь. С хрена ли ты припёрся тогда? Уматывай, пока я своих ребят не позвал!» Не спорю, ухожу, поджав хвост. Ссора с отпрыском Таризо-старшего — это верная дорога к Хсару. Под картелем Таризо центр, вся Даверсон авеню, десятки торговых точек, проституция на периферии и монополия на торговлю оружием. Из легального — два небольших завода по изготовлению эмалированной посуды, которую во время очередной стычки с сономитами поставляли на фронт. Прошлое преподало мне пару уроков, из которых я вынес неизбежные истины. Одна из них — заткнуться, когда очень хочется сболтнуть что-то такое, отчего потом возникнут неприятности. Есть вторая. Звучит она так — купи пушку.
Чудес не бывает, волшебство иллюзорно, а всех кудесников и магов надо сжечь в печи или привязать к спутнику и отправить на орбиту «Вечного странника». Не так просто пришить пациенту палец или член, но отличный мастер справится, потому что это его обязанность. Я пришил много пальцев. Природа неизведанного потока энергии, которую зовут Потусторонней Вязью или Повязью, если и существует, то не подпускает, кого попало. Только сиберов, прокажённых, оторванных от социума, от реальности. Если немой был сибером, то я совершил ошибку. Сила, назовём её бурей агонии, распирает меня, но зуверфы мало-помалу заглатывают свой кусок, набухают и крепнут. Этого допускать нельзя, это грозит ломкой сознания и выплеском крайней степени жестокости. Если гады нарастят мышцы, они переломят мне хребет.
— Просто тебя беспокоит ряд вещей, — говорит мне внутренняя Джулия, я с ней часто советуюсь, когда запутался. Только почему-то она всегда выражается по-книжному, как герои костюмированных пьес.
— Так быстро никто не вскакивает даже после простуды, — делюсь с фантомом Джулии, — и уж точно не выглядит так сексуально.
— Подвох?
— Зачем горбун удерживал её? Причём со всеми удобствами, вот тебе перина, красочные рисунки — отдыхай и ни о чём не волнуйся. Трубки, шприцы. Ты же поняла, что не он заразил её, да?
— Он лечил, — кивает Джулия.
— И Оло объявился, — сокрушаюсь.
— На дирижабле ты узнал его. Ждёшь встречи, — то ли спрашивает, то ли констатирует фантом.
— Где ты, Джулия?
— И на этот вопрос ты давно ответил, — надменный тон учительницы, — но заглянуть в его офис не лишнее.