Страница 48 из 203
Бог изрек: «Предавший
Племя, плоть вкушавший –
Так вовек живи».
Пусть терзает голод,
Пусть страшны невзгоды,
Смерти ты не жди».
– Сотню людских жизней назад меня звали Орун-Хадом. Это я был изгнан из племени Могучего Молота. Это меня оставили замерзать во льдах, – он указал на стамуху Шамана. – Вот она, моя могила. И спустя тысячу лет я вернулся к ней.
В это невозможно было поверить. Почитаемый мудрец – тот самый шаман из легенд. Его называли проклятым, алчным, низким, но никогда еще Пастырем Ветров. Никто не верил – никто не хотел верить, но причин старцу лгать при этом не находил.
– Даже если это правда, – не сдавался Легкие Ноги. – В ваших жилах не может быть крови ледяного великана.
– Я не говорю о кровном родстве с хримтурсами, но о родстве с иным миром. Я был избранником Дероса, его оком и гласом. Я не имел секретов от своего бога, а он не хранил тайн от меня. Юд-ха верили, что произошли от Дероса, и я знал, что это правда. А еще я знал, что родина неистового бога Ядгеос и отец его Дерияр. Люди называют Дероса богом войны, но не ведают, что выиграть эту войну он может, только уничтожив весь мир и в первую очередь ненавистных его отцу рошъяра.
Наступило продолжительное молчание – путников оглушило невероятное знание.
– Расскажите о знакомстве с хримтурсом, – нарушил тишину Граниш.
– Уверен, Карх сделает это лучше меня, – Орун-Хад обернулся к великану. Тот шумно выдохнул, обдав гостей холодным потоком.
– Я провалился в этот мир внезапно, – сила его голоса ошеломляла, он не говорил, – громыхал, казалось, сейчас начнется дождь. Миридим слушала заворожено, представляя, как стоит исполин среди бушующего моря, волны разбиваются о его ноги, и под аккомпанемент тяжелых небес звучит исполненная невообразимой силы трогательная песня. – Море поглотило меня, но я сумел выплыть на берег. Чтобы объяснить перемещение, я отправил вендиго за мудрецом. К его прибытию я уже сплотил троллей и вендиго.
– Но почему они послушались вас? – поинтересовался Дъёрхтард.
– Тролли не могут противиться крови предков. А вендиго, напротив, себя ненавидят и сделают все, чтобы уничтожить своего прародителя.
– И вы пообещали им Орун-Хада? – продолжил Граниш.
– Именно.
– Но почему не исполнили обещание? Что вы замышляете?
– Для того мы вас и позвали.
– Нас никто не звал, – поспорила Миридис. – Мы пришли своей волей.
– Конечно своей волей. Но, быть может, о Пастыре Ветров тебе нашептал ветер. – Миридис не нашла что возразить, хримтурс говорил правду.
– Ты в ответе за нападения троллей и вендиго, – произнес Белый Охотник, пропустив окончание разговора мимо ушей. – Ты должен умереть.
– Все мы должны умереть, – согласился Карх. – Кто-то раньше, кто-то позже. Так не торопи же свою смерть, человек, и живи, покуда я позволяю.
Беродлак сжал пальцы в кулаки, Миридис успокоила его прикосновением.
– Они оба отвратительны и мне. Но отложим гнев и дослушаем до конца.
– Мы уничтожим Яраил, Рошгеос и, наконец, весь Яргулвард, – закончил Карх.
– Абсурд! – всплеснул Граниш. – Дерияру никогда не обрести такой силы. Кроме того, уничтожив мировое древо, вы погубите все сущее, в том числе себя.
– Хотите кого-то уничтожить – уничтожьте себя, – предложил Белый Охотник.
– Это жертва, которую мы готовы принести во имя непреложного закона, – слова борута гигант не удостоил вниманием.
– Какого еще закона? – спросил Дъёрхтард.
– Единственного существующего, закона колесницы Яра. Как говорится в Синей книге:
«Доколе катит колесница,
Течет Река и Древо велико,
Сменяет что мертво и что живо
О четырех начал возница.
А коль овраг, бугор иль яма
Иль преломилась спица колеса
Разрушься твердь, разлейся небеса –
Не останавливайся, Яра».
– И это все, чем руководствуются ядъяра в безудержном желании уничтожить все живое? – возмутилась Миридис.
– Нет. Мир изжил себя, творцы отринуты, люди поклоняются ложным богам.