Глазами Странника

– Уведите его подальше, – шепнул Дъёрхтард и взял Белого Охотника за руку. В скрытности, правда, не было необходимости, ибо Кетэльдон провел в этой зале времени столько, что научился слышать падение пылинок, мысли же мага ему не делали тайны.

Наемники ринулись в атаку, Дъёрхтард перенес борута на безопасное расстояние. Граниш отступил за колонну и зарядил арбалет, он не стал предаваться боевому пылу и заставил себя выждать удобный для атаки момент, ибо прекрасно понимал, Резец – единственное имеющееся у них оружие, от которого им может быть польза.

Как скоро наемники приблизились к противнику, и Кетэльдон потянулся к ним, они побежали в обратном направлении так быстро, как только могли. Нетфёр оказался не таким расторопным, как его товарищи, разворачиваясь, он замешкался, а в следующий миг его раздавила ладонь Кетэлдона – он умер мгновенно, рошъяра исполнил обещание. Совсем немного времени потребовалось привратнику, чтобы догнать беглецов. Он уже навис над Дъёрхтардом и Белым Охотником, когда маг перенес их двоих в обратную сторону, к месту, где закреплялись цепи узника. Граниш, желая отвлечь противника на себя, выглянул из-за укрытия и несколько раз выстрелил, целясь в голову и верхнюю часть торса – в те места, которые не скрывались пламенем и сохраняли постоянтво формы, а значит, представлялись наиболее уязвимыми. Кетэльдону выстрелы не приносили ран, он продолжал ловить снующих как мыши между колонн Итирона и Амутара. Дъёрхтард опростал сумку с книгами, – разматывать адарионовые цепи для него оказалось непосильной задачей, этим занимался Белый Охотник и, пытаясь помочь товарищам, сотворил заклинание, которое прежде видел в книге Умаруса Красного, но до сих пор о нем не помнил. Его ладони сложились, пальцы согнулись, шесть слогов, толчок, и ледяная волна вчетверо выше Белого Охотника с грохотом накатилась и обрушилась на Кетэльдона. Могущественное для молодого мага, но ничтожное для рошъяра колдовство не могло его ранить. Лед расступился вокруг Кетэльдона, испарившись от его жара, спасаясь, капли воды убегали по безропотным изваяниям на стенах. Огромные размеры не делали рошъяра медлительным. Жертвой он выбрал Итирона, и одну за другой сокрушая колонны, за которыми прятался наемник, неотвратимо к нему приближался, невзирая на все ухищрения, в которые пускался Амутар, чтобы его отвлечь. Дъёрхтард использовал самое сильное заклинание, которое только знал. Распыление, конечно, не оправдало названия и больше разозлило, нежели ранило стража Аштагора. Не останавливаясь ни перед колоннами, ни перед их осколками Кетэльдон пронесся бурей, подцепил Итирона когтями и пришпилил к стене. Мизинец его прошелся через кисть правой руки, указательный палец через левое плечо, безымянный и большой пронзили ноги, а средний вспорол живот. Итирон не умер сразу. Борясь с болью, левой рукой он отчаянно пытался вытащить из живота острый коготь, но только разрезал кисти в кровь. Сверзившись с высоты, когда того пожелал противник, зажимая рану на животе, он полз на коленях к своему мечу, хоть в том и не было смысла. Кетэльдон переключился на последнего из наемников, а Граниш все никак не мог подойти достаточно близко, чтобы уколоть его Резцом. Он упустил подходящую возможность, когда тот пронзил Итирона, и теперь решился метнуть нож. Но прежде чем он это сделал, хриплый голос сказал:

– Я не промахнусь.

Белый Охотник распутал последние цепи. Под ними оказался низенький трухлявый пень с синей корой, сухие корни которого некогда силились расколоть камень, оставив на полу бугристые шрамы. Дъёрхтард водрузил на него кипу книг, так что третья книга легла первой, а шестая завершала конструкцию. Рухнула очередная колонна, крупный осколок угодил Амутару в спину и свалил с ног. Книги одна за другой срастались с пнем, они возвращали облик ствола, из которого и были вырезаны. Когда верхняя книга стала частью пня, раздался треск, из образовавшейся трещины в его центре вырастал кристаллический иссиня-черный меч. Когти Кетэльдона почти коснулись Амутара, когда Итирон метнул нож. Резец угодил в шею, и узник замер на мгновение, по прошествии которого оставил Амутара, ибо узнал треск в другом конце залы. Белый Охотник протянул руку к мечу.

– Стой! – крикнул Кетэльдон, преодолевая магию ножа. В окрике этом было столько силы, что все, кто еще мог стоять на ногах, опрокинулись.

– Что такое? – раздался знакомый голос, которого давно никто не слышал. – Это твоя смерть?

– Твоя смерть, – поправил пленник.

Белый Охотник приподнялся на локтях. Абулар стоял возле колоды, по другую сторону от меча, за его движениями следил Кетэльдон.

– Как ты здесь оказался? – спросил борут.

– Ум провел меня черным ходом.

– Тебя заманили в ловушку, – возразил Дъёрхтард. Он попытался подняться, но почувствовал ужасное головокружение и снова распластался на полу.

– Это меч, за которым посылал Вауглин?

Мага поразило спокойствие Кетэльдона, только что защищавшего меч как собственное сердце.

– Да.

– И этим же мечом я могу убить это существо?

– Да, – теперь отвечал Кетэльдон. Абулар осторожно притронулся к рукоятке Аштагора.

– Ничего не чувствую.

– Не отпускай, – предупредил узник, – иначе умрет твое тело. И не касайся лезвия, иначе умрет душа.