Страница 7 из 85
— Как думаешь, есть здесь что-нибудь достойное? — вопрошает где-то позади меня звонкий молодой баритон.
— Не знаю. Как тебе крайняя в третьем ряду? — ему отвечает, судя по интонациям, такой же юный товарищ.
— Выглядит аппетитно. Возьмём?
На мгновение их тела закрывают мне обзор; шагнув вперед, парни зависают у прилавка, разглядывая понравившуюся идею.
— Какая-то она твердокаменная… — разочарованно говорит тот, что постарше. — Такой только гвозди заколачивать...
— Да вы что! — тут же подскакивает очкарик-продавец. — Она прекрасна! Каждый завиток, каждый штрих, каждый узор на своем месте. Это идеальная композиция. В ней нет изъяна.
— Да, изъяна нет, — соглашается второй парень. — Но и толку в ней тоже нет. Что с ней делать?
— Поставишь на полку мировоззрения, и она украсит твой дом.
— У меня там и без того столько понапихано… Того и гляди, полка рухнет.
«Рухнет, и хорошо… — беззвучно встреваю я в разговор. — Выкинешь хлам, и создашь новую… Своими руками. Может, тогда и на рынок таскаться прекратишь».
Мои мысли теряются в громком вопле, который издает какой-то рассерженный мужик, выпрыгнувший, как чёрт из табакерки, из толпы.
Он тычет пальцем в горстку камней неясного назначения и возмущённо кричит очкарику в синем халате:
— Как вы посмели украсть мою идею! Это плагиат! Я буду жаловаться! Я придумал её две недели назад, а вы уже продаёте! Я требую свои деньги в стопроцентном размере! — и спустя мгновение уже спокойнее предлагает: — Или хотя бы половину.
— Она лежит тут с месяц… — машет рукой продавец. — Никто не берет. Не смешите меня, ей богу.
— Я требую своей доли! — игнорируя здравый смысл, настаивает на своём мужик.
— Сначала попробуйте её продать, и, так и быть, я заплачу вам агентские комиссионные.
— Но это моя идея! Она гениальна!
— Мне без разницы, чья, — спокойно парирует очкарик. — И мне до лампочки её гениальность. Мне главное продать. Найдёте покупателя, получите половину.
Сосед наклоняется ко мне и насмешливо шепчет:
— Залежавшийся товар… Знаешь, что они делают, когда идеи приходят в негодность?
— Нет… А ты знаешь? — я с любопытством смотрю в глаза приятелю-невидимке.
— Угу, — кивает он. — Доводилось видеть, как они реанимируют их. Знаешь, в точности так же, как старые продукты. Вот только продукты хотя бы вымачивают в марганцовке, а здесь даже не заморачиваются. Делают упаковку поярче, рисуют пару известных фамилий и приклеивают новый ценник.
— И что, никто не замечает?
— Да по-разному… Кто-то молчит, кто-то, как мы, притворяется невидимкой, а кто-то очень даже верит. Здесь такой антиквариат попадается порой…
— Но возраст идеи вовсе не показатель её негодности… — задумчиво тяну я.
— Для тех, что выражают истину — нет. А ты видишь здесь хоть одну такую?
— Нет… Истина ведь не нуждается в продавцах.
Мы одновременно киваем, отворачиваемся друг от друга и ещё некоторое время стоим рядом, каждый в своих мыслях.
Зачем я здесь? К чему это бессмысленное любопытство?
День за днём я прихожу сюда, чтобы лицезреть свежую порцию суррогата, и в очередной раз убедиться в том, что знал и так, с самого первого дня.
Сосед же заключил странное пари — сам с собой — что однажды идея посетит это вздорное место.
Но мы оба понимаем, что это утопия...
***
— Пойдём отсюда, братишка. Я знаю один приличный бар, где двум социофобам можно пропустить по кружечке и нормально поговорить, — хлопает невидимка меня по плечу.
Я улыбаюсь.
Пожалуй, лучшее, что можно найти на рынке «свежих» идей, я уже нашёл — и это мой единомышленник-сосед.