Страница 58 из 85
— Не-е-е, — соглашался Кеша, — рубился в танки всю ночь, зад и отсидел.
— Ну ты, того, береги очко смолоду, — парировала Олеся, — а то очешник на уши натяну!
Иннокентий почему-то замолкал после таких фраз. Через пару дней он не выдержал.
— Слышь, Олеся, ты это... Очень выражаться стала... Девушку это не украшает.
— Ой, да ладно, не трынди, — рассмеялась Олеся, — это же делает живым диалог, позволяет достичь взаимопонимания и привносит в наше общение особенный колорит. Ты — удивительный мужчина, я прежде не встречала подобных.
— Да ладно, чё ты, я обычный... — смутился Иннокентий. — Как все пацаны. У нас тут много таких...
— Значит, я просто не те компании посещала, то есть, тёрлась не с теми людьми: с лошками обычно, да с мажорами. Но теперь я, как говорится, встретила любовь и познала истинное счастие.
— Э-э-э... Мне больше нравится, когда ты по-умному выражаешься, — настаивал жених.
— Ах, «по-умному»? — разочарованно протянула Олеся. — Ну, ладно, по-умному, так по-умному. А чё, умные не матерятся?
— Ну, подколола, — заулыбался Иннокентий, — я ж матерюсь, хотя и умный. Лан, тока давай пореже, не забывай, что ты — баба.
— Хорошо, — кротко согласилась Олеся, — только скажи мне, где ты чалился?
— Нигде. Не бывал, не привлекался.
— А основы разговорного жанра где постигал тогда?
Впрочем, этот вопрос остался без ответа. Иннокентий кинул краткое:
— Ой, всё! — и завершил разговор.
***
— Она, что, воспитывать его решила? — удивилась фея.
— Не знаю, — произнесла я с сомнением, — я уже боюсь делать какие-либо выводы относительно её мотивов.
— Ну-ну, пошла наша девица в разнос.
***
Но Олеся отправилась не в разнос, а в театр. Точнее — в театральную кассу.
— Дайте мне два билета на «Чайку» в партер, — попросила она билетёршу.
Расплатившись, набрала Иннокентия.
— Почему в театр? А чё меня не спросила? Я бы лучше на футбик сходил, — возмутился он.
— На футбик в другой раз непременно, — пообещала Олеся, — но я пока взяла билеты на хорошую постановку «Чайки».
— Это хоть комедия? Поржать можно будет? Пошли бы лучше в кино, там спецэффекты, а что в твоём театре?
— Кеш, тебе понравится, — улыбнулась Олеся, — ты офигеешь.
В театр теперь наряжаться не обязательно, если цель визита — не себя показать, а погрузиться в атмосферу действа, эмоции и ритм спектакля, прожить вместе с героями двухчасовую жизнь, а после проводить их в закулисье, откуда они не раз ещё будут возвращаться, меняясь лицами и фамилиями в соответствии с режиссёрским замыслом...
Нет, платье в театре — далеко не главное. Очки, по мнению Олеси, куда важней, если зрение хромает, но в этот раз она засомневалась было, не надеть ли ей какой-нибудь наряд. Наверняка Иннокентий будет доволен её стройными ногами под короткой юбкой, — рассудив так, она надела джинсы.
…Они уселись в восьмом ряду. С третьим звонком свет погас, зрители притихли, и зал начал погружаться в атмосферу грядущего представления.
— Пивка надо было взять, — буркнул в ухо девушке Иннокентий.
— Кеш, запомни три главных правила поведения в театре: не есть, не портить воздух и не сморкаться во время спектакля.
— Пиво — это не еда, — резонно возразил жених.
— Нельзя, Кеш. Пена шипит громко. Видишь — усилители стоят? Каждый звук в тысячи раз усиливает. Вот люди пришли монолог Нины Заречной послушать, а вместо него услышат твое пиво. Где справедливость?
— ЧуднАя ты, — с сомнением возразил Иннокентий.
— Ага, — легко согласилась девушка, — как скажете.
Пока Иннокентий дремал, Олеся наслаждалась игрой актёров. Конфуз случился во время того самого монолога Нины Заречной, о котором она упоминала в начале спектакля. Иннокентий проснулся и начал хохотать.
— Ты чего? — Олеся прижимала палец к губам, призывая парня успокоиться и не мешать зрителям, которые уже недовольно заворчали в его сторону.
— Блин, что она несёт?! Какие, нафиг, рогатые олени? Я, чё, блин, в цирке?! Молчаливые рыбы. Олени рогатые.
Олеся согнулась, зажав ладонью рот. Нет, с монологом Нины всё было в порядке, как и всегда, но монолог Иннокентия...