Страница 57 из 85
— Вот и отлично.
Выпив жаропонижающее и ещё какие-то таблетки, которые, как сказал Валентин, ему посоветовали в аптеке, Олеся принялась за чай. Валентин заварил напиток прямо в кружках, и подождал пару минут, пока чаинки опустятся на дно.
— Так вкуснее, — сказал он, и Олеся тут же ему поверила.
— Там у меня печеньки есть, — предложила она, — возьми, пожалуйста.
Кто бы мог подумать, что воскресным днём она будет пить дома вкусный свежезаваренный чай с мёдом в компании святого Валентина?
— Откуда у тебя шрам? — девушка заметила тоненькую ниточку, выползающую у мужчины из-под брови.
— Да было дело... — Валентин как-то смутился и не стал отвечать; он сразу же увёл разговор в сторону, а Олеся сделала вид, что не заметила этого.
В отличие от Иннокентия, святой не матерился. Он рассказал ей пару забавных историй, и они вместе хохотали, а после долго болтали на разные темы — так, будто знали друг друга тысячу лет.
Когда Олесе стало легче, Валентин засобирался:
— Запиши мой телефон в трубу, и, если что понадобится, звони.
— И ты снова спустишься с неба?
— Сразу спущусь. Тут недалеко как раз быстрый спуск имеется, — подмигнул ей Валентин.
Весь день Олеся улыбалась, сама не зная, почему. И вечером, когда позвонил жених, чтобы справиться о здоровье, девушка весело призналась:
— Ко мне святой Валентин приходил! Принёс лекарства и мёд. Я уже выздоравливаю.
***
— А что, по-твоему, мне оставалось делать? — спокойно объяснял приятелю Валентин. — Она дома одна, без лекарств, болеет… Ты что, хочешь, чтобы она дядю попросила о помощи и рассказала ему заодно о событиях прошедшей недели?
— Не, извини, брат, не допёр сразу… — пробормотал Иннокентий. — Не хочу, блин.
— То-то же.
— И чё, мне теперь к ней таскаться надо будет? — возмутился Кеша, представив себе регулярные выезды с Пустяковского в другой район.
— Не парься, я решу этот вопрос. Отдыхай, брат, — успокоил его Валентин.
После беседы с приятелем образумившийся Иннокентий отправил девушке «романтическую» смс: «Споки ночи, красотулька!»
Олеся взглянула на экран, где от контакта с именем «Милый друг» замигала входящая смс... «Споки», — ответила в том же духе, и, уронив на подушку голову, растворилась мыслями во сне.
***
— Милый друг? — фея приподняла мою левую бровь. — Серьёзно?
— М-да, — покачала я головой, — она не так проста, как хочет казаться...
— Почему ты так считаешь?
— А ты взгляни на среднюю полку в её книжном шкафу. Что там стоит?
— Мопассан. Собрание сочинений. Хм...
— Как думаешь, девушка, знакомая с характером Жоржа Дюруа, что подразумевает под таким «ласковым» прозвищем?
— Подожди... Ты хочешь сказать, что она о чём-то догадывается? — нахмурилась фея.
— Я хочу сказать, что, как бы мы с тобой не старались навязать Олесе нужную поведенческую линию, она ускользает. Иннокентий в образе Жоржа Дюруа — это ирония. Мы с тобой стебёмся над ней и над ситуацией, а она едва заметно иронизирует в ответ.
— Интересно, о чём она сейчас думает?
— Она тебе не скажет.
— Но мы можем заглянуть в её тетрадку...
Я улыбнулась:
— Тогда она перестанет в ней писать...
***
Иннокентий, будто исправившись, теперь звонил Олесе каждый вечер.
— Чё, мать, ты там как вообще?
— Хорошо, Кеша, — ласково отвечала девушка, — рада тебя слышать.
— Ой, чё, для хорошего человека г.. не жалко, — Иннокентий улыбался, довольный собой и своей заботой, и пытался поддержать беседу. — Ну, чё там у тебя?
Поначалу Олеся, оправдывая скудость диалогов чувством взаимной неловкости (хотя откуда такому чувству взяться у весьма непосредственного Иннокентия?), пыталась что-то рассказывать жениху, но потом поняла, что он слушает её вполуха.
Девушка быстро освоила его несложный язык и теперь легко вступала в беседу:
— Ну, чё, братан, как твоё ничего?
— Ништяк, зад болит только, — сетовал жених.